Как только она удалилась, из-за тяжелой портьеры к Энье выплыла полная дама. Но было в ней столько величия, что девочка ни за что бы не приняла ее за модистку. Скорее, за знатную особу.
— Мадам Помпилу — герцог даже встал с кресла, приветствуя ее, едва коснувшись губами пухлой ручки в сетчатой перчатке.
— Герцог, как давно вы у нас не бывали! Должно быть, целую вечность, — дама наградила его улыбкой и бросила цепкий взгляд на Энью, заставив девочку приосаниться. — Кто этот дивный цветок с такими прекрасными бронзовыми волосами? Хм, кого-то она мне напоминает… — дама обошла Энью по кругу, прикасаясь то к рукам, то к талии и измеряя ее лентой. Такая всегда была у столичной швеи, которая приезжала к ним в дом, чтобы сшить для Сюзет новые наряды. К Энье она никогда не подходила, каждый раз морща нос при виде ее короткого заштопанного платьица.
— Моя маленькая спутница — Энья, дочь того самого…аристократа Болтона.
Герцог улыбался, но в его глазах девочка увидела холод. Она уже научилась немного разбираться в настроении Девона и могла понять, когда он доволен, а когда наоборот… в гневе.
— Оу… — Помпиду округлила глаза и стиснула руки в кулачки. — В таком случае, я послушаю эту историю потом, а сейчас: к какому мероприятию необходимо подготовить нашу красавицу?
— День рождения сводной сестры. Должно быть, к тебе ее наверняка приводила наша несравненная леди Колет, — слишком спокойный голос Девона не предвещал ничего хорошего, но Энья решила, что так он выражает неприязнь к мачехе.
Мадам Помпиду не стала терять времени и приступила к подбору материала. Она крутила и вертела Энью, просила пройтись по комнате то опутав бархатом, то атласом или сатином. Никогда Энья не примеряла столько разной материи. Потом настал час утомительного стояния со строгим приказом: «Не шевелиться, а то уколю». И она стояла, пока у нее не заболела спина и ноги.
Тяжело вздохнув, девочка готова была упасть на пол и не вставать, а блаженно лицезреть потолок, расписанный сюжетом бала.
— Все! — оповестила мадам. — Молодец! Выдержала! — похвалила она. — А вот твоя сестренка постоянно хныкала, пытаясь меня разжалобить. Ох и натерпелась я с этой барышней, кошмар! — она подтолкнула Энью к креслу, и та с радостью в него села, расслабленно откинувшись на мягкую спинку. — Ниата, подай, пожалуйста, леди Энье чай и сэндвичи, а к ним добавь кокосовое пирожное.
Та же девушка, что принесла Девону кофе, выглянула из-за портьеры и, кивнув, вновь скрылась.
Помпиду разложила на столе материю, но Энья уже не обращала внимания ни на цвет, ни на ткань. Кто бы мог подумать, что примерка так ее утомит.
— Так, если память мне не изменяет, то день рождения запланирован на… — начала Помпиду.
Энья не особо прислушивалась к разговору взрослых. Она глядела на открывшийся из окна вид. Вдали виднелись стены королевского дворца, смотровая башня, шарообразный купол собора, зеленеющие и, на удивление, круглые деревья в сквере. По улочкам гуляли дамы в пышных платьях, шляпках с вуалями или громоздкой конструкцией в виде птиц, цветов или кораблей. Джентльмены в поблескивающих на солнце гладких цилиндрах и с черными зонтами. На их сытых лицах читалось недовольство, и они постоянно от чего-то хмурились, бредя к монументальному зданию из светлого камня. Оттуда выбегали другие люди, но в длинных мантиях и странных шапочках с кисточками.
Энья не могла понять, что это за место, раз туда все идут такие недовольные.
— Это здание суда, — пояснил Девон, ворвавшись в ее размышления.
— И что там делают? — она отпила чай, все еще ощущая на языке сладковатый привкус кокоса. Помнится, Сюзет рассказывала ей об этом лакомстве и насмехалась, что Энья никогда его не попробует, потому что оно очень дорогое.
— Значит, платье и прочее я подберу, все доставят в замок, — подытожила мадам Помпиду.
— Благодарю, вы как всегда весьма предупредительны к моим пожеланиям, — Девон кивнул ей. — Пойдем, Энья. Нам нужно зайти еще в несколько мест.
Девочка поставила чашку на столик и сделала реверанс:
— Благодарю, мадам. Хорошего вам дня, — и поспешила следом за герцогом.
На прощание Девон и мадам обменялись многозначительными взглядами и улыбками. Не одного герцога забавляла манера девочки подражать взрослым.
Следующим был ювелирный, где Энья долго гуляла вдоль витрин, глядела на блестящие стекляшки и не понимала, почему мачеха так сильно их хотела заполучить и выпрашивала у отца.
— Ну как? Тебе что-нибудь понравилось? — тихонько спросил герцог.
Энья скривила ротик и покачала головой:
