Капитан прочистил горло и сплюнул на землю вязкую смесь из соплей и мокроты, его чуть хриплый голос явно указывал на то, что он часто отдаёт команды криком.
— Снаряжение обычное, городское. Каждый ратник снаряжён шлемом с бармицей, шерстяными и кожаными куртками, у некоторых сверху кольчужные рубахи, у всех льняные штаны. Каждый вооружён копьём, топором и круглым щитом. В боях участие принимали не все, я бы даже сказал меньшая часть, но обучение ратному делу прошли все. Провизии у нас на неделю.
Алистер только сейчас заметил, что он едет со шлемом на голове.
«Не нужно больше столько пить…» — подумал про себя паладин и снял с головы сверкающий на солнце шлем, повесив его на седле, зацепив ремешком за рожок.
Освободив голову, Алистер глубоко вдохнул, наслаждаясь прохладным ветерком, обдувавшим его шею.
— Нам идти только до южной границы неделю, дальше будем где пополняться–то?
— Как обычно, командир.
— Будем кормиться с села?
— У вас есть на то право.
— А может, мы все погибнем и тогда крестьяне смогут выдохнуть…
— Значит не придётся изымать провиант. — сухо ответил капитан.
— Ай, ты скучен, — махнул рукой паладин, — неужели ты не праздновал новое тысячелетие?
Капитан несколько секунд шёл молча, а после посмотрел на паладина и ответил с нервозным напряжением в голосе, его глаз самопроизвольно подёргивался:
— Праздновал, командир. И праздник хорошо шёл, пока не пришёл приказ от нашего регента, которого слухи заботят больше, чем боевой дух воинов.
Алистер громко вздохнул, слегка покачивая головой.
— Как же я тебя понимаю. Хорошо, возвращайся в строй, может, по дороге найдём ещё выпивки, да побалуемся.
— Пьянство в походе запрещено. — капитан вмиг осерьёзил своё лицо.
— Да–да, но мы не будем пьянствовать, а всего лишь ещё раз отметим наступление новой эры. — ухмыляясь на правую сторону, отстранённо ответил Алистер, разглядывая горизонт.
Отряд двигался три дня на юг и на четвёртый вошёл в южную область Славизема, именно здесь они впервые увидели беженцев, идущих на север.
Паладин приказал разбить бивак возле ближайшего села, которое стояло в трёх сотнях шагов от южной дороги. Алистер тут же поручил капитану раздобыть выпивки и капитан с великой охотой отправился со своими ратниками по селу, вытряхивая из достаточно зажиточных селян целые бурдюки с вином, бочки с сидром, элем, медовухой и бочонки с травяными настойками. Южные княжества всегда славились своим плодородием и благоденствием, отчего, как говорят на севере, они становились жирными и ленивыми, поэтому их всегда было легко победить, а воевать на их землях сытнее, чем мирно жить на своих.
Капитан вернулся в бивак и подошёл к Алистеру, сидящему на земле возле своего седла. За время похода он ещё ни разу не снял свой доспех.
— Командир, мы изъяли у жителей напитки разной крепости, как вы и приказали.
Алистер вскинул глаза на капитана и радостно хлопнул в ладоши.
— Каков улов?
— У нас есть восемь больших мехов с вином, десять вёдер сидра, две бочки эля, и несколько бочонков крепкой настойки. В общей сложности у нас около четырёхсот литров хмельных напитков, из них около сорока литров крепкого хмеля. Это, к слову, последнее, что оставалось у крестьян с празднества, ободрали их до нитки.
— Замечательно! Значит, сегодня пьём, завтра идём. — настроение паладина заметно улучшилось.
— Слушаюсь, командир! — капитан весело ударил кулаком в грудь и направился к отряду с явно приподнятым настроением.
Хотя распивать крепкие хмельные напитки во время походов и возбранялось, но кто их судить возьмётся, если у них забрали время праздника? Никто.
Бочки откупорились, провизия досталась, празднество, хоть и с задержкой, продолжилось. Солнце уже давно закатилось за горизонт, а бойцы всё пили да распевали песни, танцевали вокруг огромного костра, дрова на который, само собой, отобрали у тех же селян. Случилось даже пару драк, но капитан держал всех в ежовых рукавицах так, что даже мышь не могла чихнуть без его ведома, поэтому драки заканчивались ещё быстрее, чем начинались.
Завид был из тех служивых, кого можно по праву назвать «мечтой полководца»: среднего роста, крепко сбитый, пользуется авторитетом у воинов и умеет его добиваться, исполнительный, твёрд в убеждениях и никогда не задаёт лишних вопросов. Если ему прикажут сжечь деревню — сделает; прикажут вспороть брюхо беременной — сделает; прикажут пойти на смерть — сделает. Подобные ему ценились во все времена, ибо только такие сотники способны перевернуть исход битвы, пусть даже ценой своей жизни.
