— Да ты ли не знаешь, что на юге творится?! Этим беднягам всё равно лучше не будет, дикие люди придут и уничтожат всё! И так и так здесь камня на камне не останется!
— Дикие люди сидят в своих лесах, они боятся нас и не заходят за наши границы!
— Что ты мне такое говоришь?! Совсем уже в своей столице всех гонцов да купцов посжирали?! Нету более твоей хвалёной границы и крепостей нет, и фортов нет, пожрал всё лес и дикари вместе с ним!
— Мужики, я не хочу вас убивать, уходите подобру–поздорову и я забуду о вас!
— Нет, ну вы слышали?! — раздался хохот в толпе. — Ты кто такой, червяк, чтобы указывать нам?! Нас много, ты один, мы убьём тебя, заберём твою броню, твоего коня. Древнее зло всё равно поглотит эту землю, а вот броня твоя нам пригодится, чтобы добраться до севера.
Пока ещё голос из толпы говорил, Алистер услышал лёгкое «пс», он повернул голову влево, откуда на него напали двое бандитов, и увидел капитана Завида, который руками показал ему, что они готовы к сражению.
— Ты боишься слухов и сказок?! — паладин продолжил диалог.
— Я видел это своими глазами, я убивал дикарей своими руками! Если ты идёшь на юг, то всё равно сдохнешь, так что не будем тянуть! — говоривший махнул рукой, будто отдавая приказ. — Бей его!
Алистер заметил лучника, который стоял поодаль, и едва успел сдвинуть голову в сторону, как стрела пролетела возле виска, зацепив оперением ухо.
Толпа разбойников ринулась вперёд и паладин стал отходить назад, заманивая их в засаду. Когда враги были в десяти шагах от паладина, капитан Завид громогласно отдал команду и его бойцы сделали боевой клич, сбив противника с толку; в глазах бандитов стал углядываться живой ужас.
Воины Завида напали на толпу с двух сторон, выбегая из–за зданий, за которыми прятались. Бандиты подняли щиты, развернувшись на две стороны и оголили свои бока перед паладином. Алистер подбежал одновременно с другими бойцами и стал рубить противников техничными, выверенными ударами.
Взмах, удар, вопль, раненый — всё как по военной науке.
Человека за человеком рубил паладин, орудуя длинным клинком, который полностью окрасился в кровь. После очередного рубящего приёма снизу, на лицо паладина попала кровь, а он всё продолжал рубить, пока клинок не ударился о кольчужную рубаху на плече — это был лидер банды. Главный бандит попытался уколоть мечом в голову, но Алистер смог отвести удар левой рукой. Сложилась ситуация, где клинок паладина лежал на левом плече противника и отойти назад было невозможно. Воспользовавшись небольшой паузой из–за отведённого меча, Алистер сделал полшага вперёд, протянув клинок дальше по плечу противника, и с силой ударил главаря дужкой гарды в лицо, отчего у него мгновенно разорвалась щека, хлынула кровь, посыпались зубы.
Оглушив противника, Алистер вернул меч назад, схватился правой рукой за рикассо и, навалившись, ударил остриём в живот. Клинок пробил бронзовую кольчугу так глубоко, что вышел с другой стороны, уперевшись в кольчугу на спине. Главарь бандитов выпучил глаза от боли, глядя на холодный металл в своём животе. Паладин толкнул его плечом в грудь, резко выдернув свой клинок, отчего тот упал на спину, держась за живот руками.
Увидев, что главарь при смерти, остальные бандиты бросились бежать, а бойцы Завида были настолько пьяные, что даже не пытались их преследовать.
Бой был окончен.
— Завид! — крикнул Алистер.
— Я здесь! — подбежал к нему капитан.
— Допросите раненых, утром будем решать, что делать с теми, кто доживёт.
— Слушаюсь! — капитан ударил кулаком в грудь и принялся давать распоряжения своим бойцам.
Алистер положил свой двуручный меч на плечо и медленно побрёл обратно в лагерь, смотря под ноги в поисках ножен. Неожиданно из–за угла выбежала та самая женщина, которую он спас, ей было на вид лет тридцать–сорок. Она бросилась в ноги паладина и стала целовать его сабатоны.
— О Боги, храните этого доблестного воина! Благослови тебя Даждьбог и Та́ра, Святого́р дай силу тебе и Перу́н защиту свою, Хорс и Ди́вия да освещают твой путь денно и нощно. — молебно тараторила женщина, продолжая обнимать левую ногу паладина и касаясь своим лбом его стопы.
— Женщина, успокойся.
— Свят–свят–свят, да будешь ты благословен всеми Богами и род твой пусть вовек будет отмечен во всех мирах.
Алистер сел на корточки и взял женщину за плечи, приведя её в чувства.
— Я ещё раз говорю, успокойся.
— О, господин, я вас смутила и опозорила своим лепетом? О, простите меня никудышную, господин! Вы спасли мою жизнь, я буду вечно благодарить Богов за вас!
— Я сделал свою работу. Как твоё имя?
— Ефре́ссия имя моё, рада буду служить вам.
— Нет, мне не нужно служить. — улыбнувшись, ответил паладин, глядя в глаза женщины. — Где твой муж, Ефрессия?
— Убит нелюдями этими! — слёзы брызнули из её глаз. — Убили его звери эти дикие, защищал он меня, а они зарубили его как петуха по весне!
— Успокойся, успокойся, — Алистер уселся на левое бедро и прижал к себе рыдающую женщину. — У тебя есть дети?
— Шестеро, господин! — громко всхлипывая, отвечала селянка. — Двое так совсем ещё крохи, не ходят даже.
