Алистер гладил женщину по волосам, слегка покачивая своей головой.
— А кто–нибудь из родственников у тебя есть?
— Только брат, но он давно уехал в столицу и редко приезжает.
— Расскажи мне, что за слухи ходят с этим лесом.
— Лесом… Вы про южный лес, господин? — селянка подняла заплаканные глаза и посмотрела в глаза паладина. — Поговаривают, что вот уже с неделю как лес растёт так быстро, будто он живой. Поговаривают, что скоро он нас всех поглотит, а в нём дикие люди, злые звери! Мой муж собирался переезжать к своим родственникам на север, но вот не успели мы, пришли изверги и зарубили его! — с новой силой заревела женщина.
— Чщи… — прошипел Алистер. Он начал медленно покачиваться, прижимая женщину к нагруднику. — Мы идём разбираться с этой проблемой, Ефрессия, так что всё образумится, не переживай.
— А если нет, господин, что тогда?
— Тогда собирайте свои вещи всем селом и будьте готовы, если мы не сможем решить эту проблему, тогда вам нужно будет бежать.
— Куда? — дрожащим голосом, спросила женщина.
— Не знаю. — ответил паладин.
За спиной всё ещё звучали стоны раненых, приказы Завида, шум других селян и прочее, а Алистер так и сидел на голой земле, прижав к себе только что овдовевшую женщину.
Утро выдалось необычайно тяжёлым для паладина, ему так сильно не хотелось вставать, что он даже на миг призадумался о дезертирстве, лишь бы ещё поспать. Но шутки шутками, а дело не ждёт.
Станислав поднялся раньше, чтобы приготовить своему мастеру завтрак. Верный оруженосец знал, что и когда нужно подавать паладинам, чтобы те как можно быстрее раскумарились после своих попоек и прочих приключений. Дело, конечно же, началось с вина и каши.
Алистер закончил завтрак и подошёл к Завиду, справиться о делах утренних.
— До́бро вам здравствовать, командир! — улыбаясь начал капитан.
— И тебе не хворать! Как оно? Что тут после ночной драки?
— Ну, могло быть и хуже. У нас четверо раненых, двоих придётся оставить на селе, их раны глубоки и идти они не смогут, ещё один не сможет драться дня так два точно, четвёртый заживёт быстро.
— Какие потери среди селян?
— У них пятеро убитыми, несколько раненых. Говорят, что таких бандитов они ещё никогда не видели, прямо как в последний раз приходили.
— Угу, а что с пленными?
— Ну, после вашего славного удара главарь банды умер почти сразу же, а остальные… — капитан помял губы. — В общем, выжило только двое и ещё одного поймали селяне. Так что допрашивать почти некого, хотя, возможно, лучник что–то знает, он вроде как выглядит толковым.
— Ну что ж, тогда веди к нему, будем разбираться.
Завид подвёл паладина к пленнику, сидящему на земле с кляпом во рту, связанный по рукам и ногам. Один из бойцов, стерегущий пленника, принял невербальную команду от капитана и достал кляп изо рта бандита.
Алистер подошёл к пленнику и без прелюдий сразу перешёл к делу:
— Кто ты и откуда?
— Пошёл ты, шавка княжеская. — оскалив верхние зубы, ответил бандит.
— Я понял, приятной беседы у нас не сложится. — паладин посмотрел на оруженосца. — Стасик, неси мою перчатку.
Оруженосец метнулся к снаряжению паладина и мигом принёс ему правую латную перчатку. Алистер надел перчатку, разминая свои пальцы.
Пленник смотрел на эту сцену и старался не показывать страха:
— Думаешь напугать меня, небесный воин? — язвительно произнёс бандит.
Ничего не отвечая, паладин ударил тыльной стороной ладони по лицу пленника, отчего тот упал набок. Металлические сочленения на пальцах содрали кусочки кожи со щеки бандита.
— Еще раз спрашиваю: кто ты? — грубо произнёс Алистер.
— Не скажу! — прокричал пленник, лёжа на боку и сплевывая кровь на землю.
Поняв куда идёт разговор, оруженосец подбежал к костру и достал оттуда обгоревшую палку, которая лежала наполовину в костре. Он поднёс палку паладину, её конец горел ярко–оранжевым цветом.
Алистер взял «инструмент дознания» из рук Станислава и приказал посадить пленника. Слегка помахав палкой, чтобы разогреть уголь, он ткнул ею в лоб бандита, отчего тот завопил и упал на спину, избегая боли.
— Поднять его и держать! — рявкнул паладин бойцу, стоящему позади пленника.
Боец тотчас выполни приказ, поднимая разбойника и упираясь коленом ему в спину.
— Кто ты?! — прокричал Алистер и, не дожидаясь ответа, вновь приложил горячий конец палки к правой щеке пленника.
— Не скажу! — истошно завопил в ответ бандит.
Паладин снова приложил пыточный инструмент к лицу, обжигая кожу лба и носа.
— Имя!
— Нет!
Алистер ещё раз помахал палкой разогревая угли и ткнул горячим концом прямо в глазницу пленника, из–за чего тот завопил как поросёнок на заклании.
— Стой! Скажу, стой! — выдавил сквозь крик бандит.
На лице пленника зияли кроваво–красные, перепачканные углём ожоги, веки обожжённого глаза не раскрывались, бровь обгорела.
Паладин присел на корточки и вновь задал свой вопрос:
— Кто ты и откуда?
Тяжело дыша, пленник ответил:
— Моё имя тебе ничего не скажет. Я охотник, жил на окраине страны, охотился в южном лесу.
— Почему ты пошёл в разбойники?
