Затем франко-бретонцы отправились на противоположный берег под довольными взглядами англо-бретонцев. И снова необычное зрелище: если бы они захотели, войска Чандоса могли бы атаковать армию Карла на марше, во время сложной переправы через залив и довольно крутого подъема на плато. У последней не было бы шансов спастись. Вместо этого англо-бретонцы дождались окончания движения французов и дали всем время занять свои места. "Зрелище было впечатляющим", — говорит Фруассар, который был очень хорошо осведомлен о ходе битвы при Оре, рассказы о которой он собрал с участников всего через несколько дней после события[24]. Поэтому мы, вероятно, можем доверять ему в этом обстоятельстве, когда он пишет, что "незадолго до 8 часов утра, обе армии выдвинулись одна против другой. Как я слышал от тех, кто это видел, то было весьма прекрасное зрелище".
Шесть часов утра. Это час восхода солнца 29 сентября, и первые лучи восходящего светила сверкали на шести тысячах плащей, доспехов и бацинетов, расположенных компактными группами на лугах на севере от Оре. Все двигались пешком; ряды стояли за знаменами, ощетинившись копьями и мечами, говорит Фруассар:
Французы находились в таком плотном строю, что между ними едва-ли можно было пробросить яблоко, чтобы оно не упало на шлем или на копье. Каждый воин держал свое копье перед собой по правую сторону, обрезав его до 5 футов длины, боевые топоры, острые, крепкие, из хорошей стали, с короткими рукоятками, находились у них на боку или висели на шее. Так они замечательно шли в пешем строю. Каждый сеньор находился в боевых рядах и был окружен своими людьми, его знамя или вымпел несли впереди него, и все хорошо знали, что им следует делать. С другой стороны, прекрасно выстроились и англичане.
Обе армии находились на расстоянии нескольких сотен метров друг от друга. Бомануар возобновил свои попытки переговоров. Как только Чандос увидел его, он пошел ему навстречу, чтобы помешать ему напрямую поговорить с Жаном де Монфором, который мог быть склонен к примирению. "Во имя Господа, я прошу Вас, сэр Джон Чандос, чтобы мы смогли привести этих двух сеньоров к какому-нибудь соглашению, ведь будет очень жаль, если так много добрых мужей, что здесь присутствуют, будут убивать друг друга, поддерживая их споры»". Фруассар, который передает эти слова, заставляет Чандоса ответить: "Сеньор де Бомануар, я советую вам не предпринимать сегодня никаких попыток к миру, поскольку наши люди заявили, что если они смогут застать вас в своих рядах, то они вас убьют. Вы скажите сеньору Карлу де Блуа, что будь, что будет, но сеньор Жан де Монфор решился рискнуть дать сражения. Поэтому оставьте всякие мысли о мире или о перемирии, поскольку он решил либо стать сегодня герцогом Бретани, либо умереть на поле брани". После этого Чандос сообщил Жану де Монфору, что его соперник провозгласил себя единоличным герцогом Бретани, а Бомануар рассказал Карлу де Блуа то же самое о его сопернике. Поэтому Чандос взял на себя ответственность за срыв переговоров, будучи решительно настроенным на борьбу. На самом деле, если переговоры о мире, продолжавшиеся в течение года, не увенчались успехом, было бы удивительно, если бы соглашение было достигнуто между двумя армиями, готовыми наброситься друг на друга.
И так, трубы вструбили, как напоминает нам Кювелье, в начале каждой битвы. Его рассказ здесь в целом совпадает с рассказом Фруассара. С каждой стороны выступают три основные баталии: силы Дю Геклена против сил Роберта Ноллиса, силы Карла де Блуа против сил Чандоса и Монфора, силы графа Осера против сил Оливье де Клиссона. Перед англо-бретонцами находился строй из лучников, которые с двухсот метров пускали свой дождь стрел, но безрезультатно: франко-бретонцы образовали стену из щитов, о которые разбивались стрелы. Оставив луки, лучники отошли в сторону, чтобы встать в промежутках между баталиями, и достали свои тесаки.
