Шесть баталий сошлись, и началась драка с обычным грохотом. Кличи "Святой Георгий!" с одной стороны; "Святой Ив!" с другой; "Бретань!" с обеих сразу. С франко-бретонской стороны, говорит нам Фруассар, латники держали мечи в руках, а топор висел у них на шее или на боку. Английские лучники и кутильеры (профессиональные солдата низкого ранга) пытались вырвать у них этот топор и который они тут же использовали. Бой шел яростный. "Было совершено множество славных подвигов, было много борьбы, многие были взяты в плен, и многие этого избежали", — пишет Фруассар, пораженный таким прекрасным зрелищем. Кювелье не менее восхищен: "Велика была битва и славный бой". Каждый из главных действующих лиц бился как дьявол, особенно хорошо владея топором, который, похоже, был главным оружием в битве при Оре. По словам Фруассара: "Там французы и бретонцы сражались на одной стороне очень доблестно и очень смело, с топорами, которые они носили и держали в руках".
Вот описание Карла де Блуа в рукопашной схватке с тем, кого он считает графом Монфором:
Напротив него сражался Чандос, старый лев пятидесяти лет: "Сэр Джон Чандос проявил себя более умелым, чем его противники. Ведь в одно и то же время он был и храбрым и твердым, обращая все свои силы на своих противников в бою, и в то же время мудрым и осторожным в совете, отдавая самые точные приказы". Вместе с ним был двадцатипятилетний граф де Монфор, которого он защищал и наставлял.
Здесь же находился Оливье де Клиссон,
он совершал чудеса своей секирой, благодаря которой он проникал и разрывал ряды врагов, так что никто не осмеливался к нему приближаться. Правда один раз его отвага вовлекла его в большую опасность, когда он проник слишком вперед в ряды полка графов Осера и Жуаньи, и он приложил много сил, чтобы выпутаться из этого положения. В этом деле он получил удар топора, который пробил забрало его шлема, и один его кусок проник ему в глаз, которого он впоследствии лишился. Однако, от этого на протяжении всего этого дня он не переставал быть менее доблестным рыцарем.
Далее снова фигурирует граф Осер, который "был хорошим рыцарем и вел себя очень достойно". Он тоже потерял глаз в бою: один латник вогнал меч в забрало его шлема в его левую глазницу. Ослепленный кровью, он попытался нанести ответный удар, но английский рыцарь окликнул его:
Затем граф отдал ему свой меч. Дю Геклен явно не оставался в стороне:
В пылу сражения, отмечает Кювелье, он был словно пьян от ярости,
