Около 10 сентября Карл V созвал совет для обсуждения тактики. Столкнувшись с критикой со стороны баронов, он хотел, чтобы все высказались и пришли к общему решению. Речи, которые Фруассар приписывает каждому из них на этой очень важной встрече, нельзя воспринимать буквально, но они отражают общую линию их мнений.
Воевать или не воевать — вот в чем вопрос, — сказал сначала король, а затем обратился к Дю Геклену: — А что думает коннетабль? Если король хотел, чтобы он высказался первым, то это отчасти объяснялось тем, что он был главнокомандующим армии. А также его большим опытом ведения военных действий: "Сначала коннетабля попросили сказать, что по его мнению, будет лучшим, что можно сделать, против англичан". Мы уже неоднократно отмечали доверие, которое Дю Геклен внушает своим господам. Король также считал, что коннетабль придерживается его мнение, и, несомненно, поэтому он попросил его выступить первым.
Бертрана отказался. Он хотел бы, чтобы принцы высказались первыми. Это необычное нежелание с его стороны выступать первым было продиктовано благоразумием. Он знал, что многие из знатных дворян выступают против оборонительной тактики, и не желал выступать против них напрямую. Но, возможно, была и другая причина. Дю Геклен не был сторонником королевской позиции, как показали недавние примеры Понваллена и Шизе. Бертран был не из тех, кто упускал возможность сразиться, даже если это означало проехать 200 километров на полной скорости, чтобы встретиться со своим противником. Однако он не был безрассудным, в двух предыдущих случаях он принял бой только потому, что у него было преимущество: неожиданность или численное превосходство.
Поэтому нельзя сказать, что между ним и королем существовало полное согласие по вопросу тактики. Король опасался непредсказуемости сражения и считал, что искуснее и безопаснее победить врага без боя. Дю Геклен был воином до мозга костей, который верил в военную победу, но он также был расчетливым военачальником: атаковать или принимать бой следовало только в том случае, если у тебя есть преимущество, по занятым позициям на местности, в численности, неожиданности, состоянию боевого духа. Навык заключается именно в том, чтобы знать, как поставить себя в сильную позицию по отношению к врагу. Его мнение, безусловно, было более дальновидным, чем мнение большинства дворян, которые были склонны атаковать где и когда угодно, но также и чем мнение короля, который выступал за систематический отказ от любого сражения, даже в выгодной ситуации.
Положение коннетабля было неудобным, поскольку он находился между двумя крайностями, лицом к лицу с королем и знатными людьми. Его смущение очевидно. Он старается быть сбалансированным: безрассудное нападение может обернуться плохо — это для короля, но когда у тебя есть преимущество можно и атаковать, — это для дворян. Дю Геклен сказал, что англичане считают себя непобедимыми, и обратившись за подтверждением своих слов к Клиссону, поспешно передал ему слово. Речь Бертрана была сбивчива и незакончена:
Сир, все, кто говорит о борьбе с англичанами, не учитывают опасность, которой они могут подвергнуться. Не то чтобы я говорю, что сражаться не следует, но я хочу, чтобы это было нам на пользу, как это умеют делать они, и как было несколько раз при Пуатье, Креси в Гаскони, Бретани, Бургундии, Франции, Пикардии и Нормандии. Эти победы оказали большую честь их королевству и их вельможам, и сделали их настолько гордыми, что они ни с одного другого народа не взяли столько с больших выкупов, которые они получили, от которых они обогатились и ободрились. А вот и мой спутник, господин Клисон, который может говорить о них более ответственно, чем я, ибо он воспитывался с ними с детства; он знает их условия и нравы лучше, чем кто-либо из нас: поэтому я прошу его, если вам будет угодно, дорогой сир, помочь мне довести до сведения присутствующих мои слова.
Это очень неплохое уклончивое заявление для человека без образования. Оливье же, движимый ненавистью к англичанину был более прямолинеен ― сражаться нужно только тогда, когда у тебя есть преимущество:
