С Божьей помощью, сеньоры!
Англичане так много лет самоуверенны в себе, что, по их мнению, они не могут проиграть; и в сражении они самые храбрые люди в мире; ибо чем больше они видят, как проливается кровь, будь то их собственная или их врагов, тем больше они горячатся и более решительно бьются; и они говорят, что это будет всегда, пока жив их король: так что, учитывая все это, по моему скромному мнению, я не советую с ними сражаться, если только они не попадут в сложное положение. Я вижу, что дела Франции сейчас в отличном состоянии, и что то, что англичане захватили путем войны, они потеряют. Поэтому, дорогой сир, вот таков мой совет.
Король, удовлетворенный ответом, обратился к своему брату:
А вы, что вы скажете, брат мой герцог Анжуйский? — Клянусь верой, — ответил герцог Анжуйский, — кто посоветует вам иное, сделает вам во вред; мы всегда будем воевать против англичан, так как и начали: когда они захотят найти нас в одной части королевства, мы будем в другой, и всегда будем воевать ними с выгодой для себя, там где они держат мало войск. Я думаю, что с помощью присутствующих здесь господ, в походах на Аквитанию и Верхнюю Гасконь, можно будет в короткий срок добиться отличных результатов.
Таким образом, вопрос решился разумным образом: нападать на врага можно только имея превосходящие силы. Так всегда поступал Дю Геклен, когда командовал войсками, и герцог Анжуйский фактически являлся одним из его учеников. Дворяне были не очень довольны, но коннетабль теперь мог прикрываться публично выраженным мнением принца.
Теперь следовало перейти к делу. Дю Геклен и Клиссон были посланы с 500 копьями для сопровождения армии Ланкастера и Иоанна IV с левого фланга, в то время как герцог Бургундский продолжал сопровождать правый фланг. Английская армия уже выдыхалась: ей пришлось идти гораздо дальше на восток, чем планировалось, так как пути на запад были прочно перекрыты. Они прошли Лаон, Реймс, Труа, Санс, где дорогу им преградил Клиссон, и осенью оказались в Ниверне и Бурбонне. Местность стала труднопроходимой, местные ресурсы скудными, а климат суровым. Численность армии стремительно таяла из-за дезертирства и дизентерии; лошади умирали и заменить их было нечем; повозки были брошены. Горные районы Лимузена были не очень приветливы в ноябре. Великий шевоше рушился сам собой.
Направившись к Бриве, два командующих английской армией спорили, обвиняя друг друга в плачевном провале экспедиции. Ланкастер, который содержал армию на деньги английских налогоплательщиков, просил Иоанна IV принять участие в расходах, так как шестимесячное жалование уже было исчерпано. "Вы прекрасно знаете, что у меня нет ни гроша, — ответил Иоанн IV, — поскольку Бретань принадлежит французам". "Если вы потеряли свое имущество, это не мое дело", — ответил Ланкастер, согласно Гийому де Сент-Андре, — но если вы хотите быть в моей армии, вы не будете тут командовать. По этой причине идите отдельно, ибо со мной вам делать больше нечего".
Униженный, Иоанн IV покинул армию с шестьюдесятью сопровождающими. Оба герцога по отдельности отправились в Бордо, куда прибыли около Рождества. Великий шевоше закончилась горьким и дорогостоящим провалом.
В конце года Дю Геклен оказался в Тулузе, последовав за Ланкастером. Преследуемый папскими легатами, которые с лета пытались остановить войну, он выступил за перемирие с Ланкастером, которое должно было продлиться до 21 мая 1374 года, но было дезавуировано королевским советом. В любом случае, кампания 1373 года была завершена. Герцог Анжуйский назначил всем командирам сбор на Пасху следующего года, чтобы продолжить завоевание Аквитании.
