– Зато моя дочь не может иметь детей после того, как попала в страшную автокатастрофу и еле выжила, – банкир бросил собеседнику заготовленный заранее козырь, предугадывая, какой репликой тот его отобьет, – То есть своих детей, получается, у тебя не будет никогда. Ты к этому готов? Тебя это не останавливает?
– Я нечто подобное слышал, но думал, что это пустая болтовня, – признался Вовка, – Жаль, конечно, что так всё случилось. Я лично думаю, что не всегда дети в семье главное. Если бы это было так, люди не разводились бы. Супругов объединяет не только это…
– А что может быть общего у Вас в частности с моей дочерью? – спросил Кротт.
– Наверное, чувство… – немного подумав, ответил Вовка, – Я почему-то дорог ей, хотя мне непонятно, за какие такие заслуги. Она – мне.
– А она Вам за какие заслуги дорога? – продолжал пытать его банкир.
– Всё познаётся в сравнении, – уклончиво ответил возлюбленный дочери, – Я, увы, не могу сказать, что безумно люблю Вашу дочь. Но я убедился в мысли, что для того, чтобы прожить в браке долго и счастливо, чувства не обязательны. Любовь приходит и уходит, а кушать, как говорится, хочется всегда. Я знаю, что рядом с Евгенией мне будет спокойно и надёжно. Надеюсь, так же, как и ей со мной.
– И всё-таки моя дочь хочет верить, что не только любит, но и любима. Вы можете гарантировать мне, что не разуверите её в этом?
– Буду стараться, – пообещал Вовка.
Он не лукавил в разговоре с будущим тестем, уверяя его, что мечтает жениться на Женечке. Он не раз ловил себя на мысли, что сожалеет о своём постыдном бегстве со свадьбы. Чувство не принесло ему счастья. Лишь оставило, испарившись, горечь обид и разочарования. В этом материальном мире надо жить материальными ценностями. Такого же мнения был и сам банкир.
– Что ж? – Кротт подвёл итог экзамена на звание зятя, – Рискую поверить тебе ещё раз. Но теперь – предупреждаю – так легко от ответственности ты не уйдёшь! Людям скажем, что ты ушёл тогда, потому что не хотел без гроша в кармане брать богатую невесту, а теперь, когда состоялся, как личность и обзавелся кое-каким состоянием, решил вернуться к своей возлюбленной. Эта версия появится во всех светских хрониках. Репутация моей дочери должна быть восстановлена в глазах общественности.
Вовка не верил своим ушам: сам Кротт согласился принять его в свою семью.
– Жить будете у нас, – распорядился будущий тесть, – Мы с супругой не хотели бы расставаться с дочерью. О возвращении домой за полночь и любовницах придётся, мой дорогой, забыть. Да-да, я навёл о тебе кое-какие справки. Принимаешь условия?
– Меня беспокоит только одно: я всё ещё женат… – покраснев, признался Вовка.
– Это не проблема, – заверил его банкир, – я и в этом направлении поработал. Вас расписали в Ялте, хотя никто из вас там не прописан. На этом основании брак может быть признан недействительным в суде по иску одного из супругов. Кстати, мой юрист его уже составил. Желаешь его подписать?
– Спрашиваете! – обрадовался Вовка, что вопрос так легко разрешился.
– Теперь остаётся подтвердить своё требование в суде, – предупредил его Кротт, – я надеюсь, он состоится в ближайшее время.
– Охотно! – согласился Вовка.
– И еще одно условие, – теряясь, что было самоуверенному хозяину кабинета не свойственно, добавил, – Ты не должен общаться с матерью. Мы берем в семью тебя, а не вас. Не буду лукавить, нас с супругой неприятно ее присутствие.
– Без нее, так без нее, – пожал плечами Вовка. Мать научила его обходиться в этой жизни без него, что в итоге сыграло против нее самой.
– Тогда можно приступать к главному – к подготовке свадебного торжества. Оно должно быть пышнее и богаче несостоявшегося, чтобы все злые языки замолчали.
– Но я по-прежнему небогат и потому согласен на самое скромное бракосочетание, – Вовка попытался отказаться от пытки, которую один раз он уже не выдержал.
– А я не ради тебя стараюсь, а ради своей единственной дочери, – уточнил банкир, – Это-то и будет твоим искуплением вины: сумел на всю Москву опозорить, сумей сделать так, чтобы все узнали, что ты ради моей дочери на всё готов.
– Ясно, – вынужден был согласиться на это Вовка.
В столовую они вышли почти родственниками.
– Позвольте представить вам будущего мужа нашей дочери Женечки, – Кротт представил Вовку присутствующим в новом для него качестве.
– Урра! – радостно захлопала в ладоши Татьяна.
За время своего недолгого пребывания в квартире банкиров она успела присмотреть для себя несколько дорогих безделушек, которые намеревалась выпросить у будущей родственницы. Она не стеснялась восхищаться предметами интерьера, намекала на то, что в родном городе такого не купишь, что всегда мечтала о подобном… Госпожа Кротт прекрасно понимала, к чему клонит сватья, но только улыбалась в ответ и благодарила за комплименты. К концу визита, так и не добившись своего, она совсем было отчаялась и даже взгрустнула. Банкирша сжалилась над ней и вынесла ей свои старые настенные бра. Татьяна просияла:
– Какая прелесть! – всплеснула она руками и прослезилась от умиления, – Я как раз о таких светильниках мечтала.
