Банкирша открыла им дверь в домашнем шёлковом халатике, который был вместе с тем дороже вместе взятых выходных нарядов гостей. Татьяна оценила вкус потенциальной родственницы и тут же поймала себя на мысли о том, что если ей будут перепадать вещи с плеча матери невесты, она уже будет счастлива. Хотя, признаться, она рассчитывала и на поощрение в купюрах. Госпожа Кротт поймала алчный взгляд Вовкиной матери и сразу поняла, что её супруг в своём предположении о браке по расчету не ошибся.
– Проходите, – она пригласила гостей пройти, не скрывая холодности.
– Вы так любезны, – непонятно за что рассыпалась в любезности сватья.
Вовка и баба Шура смущённо молчали: они уже знали, что в этом доме гораздо больше восторженной болтовни ценят благородное молчание и умные речи.
– Какой у вас замечательный интерьер! – рассыпалась в комплиментах Татьяна, – Всегда о таком мечтала. Ох, а занавески с ламбрекенами просто чудо! Тоже хочу такие! Подскажете, где заказать?
– Боюсь, они будут вам не по карману, – насмешливо бросила госпожа Кротт, но восторженная гостья не заметила этого. Или не хотела замечать.
– Мама, остынь! – Вовка попытался урезонить свою мать. Ему было неловко за её поведение.
– Соседушка, зачем же вы самые худшие занавески сегодня повесили? Да и на столе старая посуда… Что всё это значит? – шёпотом обратилась к хозяйке дома баба Шура. Она бывала здесь раньше, и не раз, и знала, какие здесь оказывались приёмы.
– Проверка для потенциальных родственников, – так же шёпотом ответила банкирша.
– Сдается мне, мать жениха её уже провалила, – сделала вывод консьержка.
– Как Вы догадались? – улыбнулась госпожа Кротт, – Она сама об этом ещё не подозревает…
– Зато её сын достоин всяческих похвал! – обратила внимание на поведение своего протеже баба Шура, – Ему откровенно неловко за поведение матери.
– Не факт, – не согласилась с ней мать невесты и снова загадочно улыбнулась, – Для него главное испытание ещё впереди.
– Я уверена, он его выдержит! – произнесла консьержка, хотя было заметно, что на самом деле это было далеко не так.
– Скоро мы это узнаем, – подмигнула ей банкирша.
Наконец в столовую спустился господин Кротт – тоже в дорогом шёлковом халате. Супруги желали тем самым подчеркнуть, что не придают визиту гостей большого значения. Те в своих самых лучших нарядах хоть и выглядели вызывающе вычурно, на их фоне всё равно смотрелись бедняками.
– О, какой мужчина! Рада с Вами познакомиться, – растеклась в комплиментах Татьяна.
– Породниться, я вижу, тем более, – банкира не обманули льстивые речи.
– Конечно, это для нас с сыном большая честь! – заверила его гостья.
– К сожалению, не могу сказать того же, – господин Кротт мог себе позволить говорить то, что думает.
Татьяна сделала вид, что не услышала обидной реплики. Ради выгоды она готова была стерпеть любые унижения – лишь бы они оплачивались. Вовка вспыхнул и дал себе слово, что никогда не породнится с этой семьёй.
– Господин Кротт, – обратился он к несостоявшемуся тестю, – Я прошу Вас меня извинить за мой некрасивый поступок. Уверяю Вас, я не преследовал цели обидеть Евгению, причинить ей боль. Просто я тогда был увлечён другой девушкой и…
– … не разглядел своего настоящего счастья… – продолжила за сына Татьяна, уставшая слушать пространные речи сына.
– Мама! – прикрикнул на неё Вовка, – Что сегодня с тобой творится? Я тебя не узнаю.
– Говори о том, зачем пришёл. Что воду-то льёшь? – несмотря ни на что продолжала улыбаться Татьяна, – признайся, как скучаешь, как любишь, как раскаиваешься в своём постыдном бегстве…
– Может, ты за меня всё скажешь? – вспылил он.
– Не надо больше ничего говорить. Мне и так всё ясно, – сообщил гостям банкир, – Владимир, я ещё раз хочу с Вами поговорить с глазу на глаз. Пройдёмте в мой кабинет.
Вовка в третий раз оказался в этой богато обставленной комнате. Здесь со времени его последнего визита ничего не изменилось. Разве только в окна ярче светило горячее летнее солнышко, заставляя позолоченную отделку мебели и интерьера весело играть солнечными зайчиками на стенах и потолке.
– Присаживайтесь, – Кротт указал кандидату в зятья на то же кресло, в недрах которого Вовка утопал в прежние два визита, – Итак, молодой человек, приступим к обсуждению того, зачем пришли. Вы один раз уже предали мою дочь. Как докажете, что не поступите так же в последующем?
– Я даю Вам честное слово… – начал было Вовка, но банкир не дал ему договорить.
– Честное слово имеют право давать только те, кто ни разу в жизни не совершал постыдных поступков, – осадил он зарвавшегося молодчика, – Иначе говоря, это не про Вас. Дальше…
– Я осознал, как был неправ. Я уже наказан за это: та, ради которой я сбежал тогда от Евгении, предала меня. Я испытал то же, что и она…
– Однако от Вас невеста со свадьбы всё-таки не сбегала на глазах приглашённых на бракосочетание гостей, поэтому говорить о том, что Вы испытали то же, что Женечка, я бы не стал, – поправил его отец невесты.
– Моя жена ждёт ребёнка от другого мужчины. Это гораздо неприятней… – не сдавался Вовка.
