– Не сотрёт, – разуверила его мать, – Ради дочери не только не сотрёт, но ещё и в жизни поможет устроиться. Сохнет по тебе эта барышня. А ты своего счастья упорно не хочешь замечать.
– Ма, ты не забыла, что я женат, что мы ребёнка ждём? – напомнил ей Вовка.
– Не забыла, – ответила Татьяна, – Развести вас не проблема, особенно для влиятельного банкира. А что касается ребёнка, ты уверен, что он твой? Ты сам рассказывал, что когда вы на время расставались, твоя жена не говорила, что ждёт от тебя ребёнка, а когда спустя несколько месяцев вернулся, беременность уже нельзя было скрыть. А ты просто желаемое принял за действительное…
– Может быть, ты и права, – задумался неверный муж, – Мне и самому эта мысль в голову не раз приходила.
– Я всегда знала, что с умными мыслями ты не дружишь, – съязвила мать, – Поэтому слушайся мать, если своим умом жить так и не научился.
– Что-то раньше ты не спешила меня поучать… – ответил укором не знавший её ласки и заботы сын.
– Лучше поздно, чем никогда, – избитой фразой ответила на это Татьяна, – Кстати, я уже приняла приглашение навестить Кроттов сегодня вечером. Нас будут ждать. Второго такого шанса у тебя никогда уже не будет. Ты должен оправдать доверие.
– Вот кто тебя просил вмешиваться в мою жизнь?! – в сердцах произнёс Вовка. Он представить себе не мог, как появится в доме банкира. Не подстава ли всё это, чтобы отомстить ему за побег? Но какой резон матери подставлять собственного сына? Скорее всего, Кротты на самом деле готовы его простить и принять. А мать надеется урвать что-нибудь для себя, рассчитывая на богатую невестку. Иначе бы она так не старалась. Если так, почему было не навестить брошенную им невесту и не попросить у неё прощения. Поженятся они или нет – ещё вопрос, но прощенным ему будет жить дальше легче. И Вовка решил принять приглашение потенциальных родственников.
Вовка предупредил Вику, что они сегодня не смогут увидеться. Любовница с тех пор, как её сожитель снова сошёлся со своей женой, часто коротала вечера в одиночестве. Ей это давно начинало надоедать: не для того цветёт. Но сейчас, когда соперница была в больнице, казалось, им ничего не мешало видеться чаще. К тому же, он проговорился, что он, собирается разводиться с женой, так как она всё больше и больше его раздражает. «Ника, извини, но я сегодня не смогу прийти» – этот недавний его звонок поставил её в тупик. Она терялась в догадках, не зная, что думать. «Ну и ладно! Ты не можешь, а я не хочу уже…» – подумала она, бросив трубку телефона. На горизонте замаячил более интересный и щедрый поклонник, а ее уже и морально, и финансово истощили отношения с мужчиной, который все никак не мог разобраться со своими женщинами и чувствами.
Вовка в это время готовился к визиту к Кроттам. Надо было выглядеть соответствующе. Вещи, купленные ему банкиршей, он уже успел сносить. Обновки жены выглядели слишком скромными. Его выбор пал на рубашку, подаренную ему Фаиной в день свадьбы. С тех пор он немного возмужал, поправился, и она сидела на нём безупречно.
– Сейчас ты выглядишь в ней даже лучше, чем тогда в Ялте, – одобрила выбор сына Татьяна, – Чем не знак свыше, что теперь ты дорос до того, чтобы жениться!
– Скажешь тоже, – отмахнулся Вовка, но вместе с тем задумался – может быть, так оно и есть?
Татьяна тоже нарочито надела тот самый костюм, в котором была на первой свадьбе своего сына, выражая тем самым пренебрежение его прежним выбором спутницы жизни. В подъезде их уже ожидала принарядившаяся баба Шура.
– Вовочка! – обрадовалась она, заметив своего бывшего квартиранта, – Какой ты стал солидный, взрослый, очки стал носить, словно учёный какой…
– Учёный, учёный, на ошибках своих учёный, – протараторила Татьяна.
– Ой, а рубашка какая у тебя красивая! Скромненькая, конечно, но со вкусом выбрана. Очень тебе идёт! – похвалила убранство Вовки консьержка.
– И в это вот позорище его бывшая вырядила на свадьбу, представляете себе, какая безвкусица. Вы бы ещё видели, что она на себя напялила… – Татьяна не упускала случая выставить ненавистную невестку в невыгодном свете.
– Будет тебе, – урезонил её сын, – хорошая и, между прочим, дорогая рубашка.
– До которой ты только сейчас дорос, – всё-таки вставила очередную шпильку обиженная свекровь.
– Ма, остынь! Это уже не имеет никакого значения, если мы решили развестись. Кстати, её мать столь же люто ненавидит меня.
– Вот семейка! А он их ещё защищает, Вы видите? – Обратилась она к бабе Шуре, – Эти ноги об него вытирают, а он горой за них стоит. Рыцарь печального образа…
– Кротты, наверное, уже нас заждались, – напомнила спорщикам консьержка.
– Действительно, что это мы… – осеклась Татьяна и приняла торжественный важный вид. По её представлению, именно так выглядят богатые дамы.
