– Какой же он ребенок? Сколько тебе – 18 есть? – обратилась она к виновнику спора.
– Скоро 19 исполнится, – соврал Вовка, которому хотелось сейчас казаться взрослее, чем он был.
– О, я в 16 уже мамой стала. Какой же он маленький? Вполне сформировавшийся мужчинка, – рассмеялась Жоржета. Но никому, кроме нее, весело не было. Все понимали, к чему клонит развязная бабенка, даже Вовка, который сильно смутился и покраснел.
– Да ты не переживай! – все еще хохоча, успокоила его хозяйка заведения, где он работал, – Я тебя многому могу научить – в жизни пригодится…
Повара многозначительно переглянулись – мол, совсем совесть потеряла. Но та, не обращая на них никакого внимания, продолжала, глядя на Вовку:
– Я минут через десять домой собираюсь. Могу и тебя с собой взять. Не упусти свой шанс. Я жду тебя у машины. А Вас, Светлана Борисовна, я жду у себя в кабинете с выручкой. А Вы, Анна Петровна, соберите нам что-нибудь вкусненького… Да, не забудьте вино из бара. Лучше грузинское сладкое, – распорядилась Жоржета и направилась к своему кабинету, путь к которому лежал через зал со столиками.
Подчиненные принялись выполнять поручения начальницы, недоуменно переглядываясь, но не выражали своего негодования вслух. Вовка на какое-то время остался один. К нему подсел музыкант Иннокентий, в прошлом фаворит хозяйки заведения, оставленный ею ради молоденького танцора, который ее сам вскоре бросил.
– Везет же тебе, красавчик! Я вижу, ты из молодых, да ранних… – подбадривал он вконец растерянного юношу.
Вовка отмалчивался – события этого вечера вновь принимали совершенно неожиданный оборот.
– Да что тут думать – бери, пока дают! В конце концов, ты ничего не теряешь. Даже, напротив, приобретаешь ценный жизненный опыт. – Убеждал его Иннокентий.
– Ты правда так думаешь? – засомневался Вовка.
– Конечно… – кивнул музыкант. – Из разнорабочих выберешься. Сделает тебя или старшим официантом, или охранником. От тебя зависит – что тебе больше нравится.
– И правда, – согласился юноша. – Домой мне все равно возвращаться не хочется. Да и нет у меня дома, я у матери даже не прописан. Так что я на самом деле ничего не теряю.
– Вот именно! – одобрил его Кеша, – Что тут думать еще, не понимаю?!
– А что ты так за меня переживаешь? – к Вовке вернулась способность логически мыслить, – Ты же сам с ней давно это…
– Было, да прошло. Не я первый, не я последний. Да и ты тоже, парниша. Наиграется и сменит игрушку. – Ответ бывшего фаворита Жоржеты Вовку несколько успокоил и в то же время насторожил. Игрушкой ему быть не хотелось. Его лицо исказило смятение. Заметив это, Иннокентий продолжил, – Да не парься ты! Все лучше, чем могло бы быть. Сам вскоре убедишься.
Жоржета, как обещала, ждала его у своей машины, вызывающе ярко-красного «Опеля» последней модели.
– Садись вперед, – пригласила она Вовку в салон автомобиля.
Тот последовал ее приказу. Сколько же неожиданных сюрпризов приготовил ему сегодняшний день! Для себя он раз и навсегда решил, что в дом матери больше не вернется. Он понял, что ей дороже любых отношений, даже родственных связей деньги. Осознавать это было горше всего.
«Ну, вот и кончилось детство, началась взрослая жизнь…» – думал Вовка, глядя на улицы ночного города, освеженные грозой и освещенные неоновыми вывесками и фонарями, из окна машины, уносящей его в другую, пока неведомую ему жизнь.
