– Тебе будет непросто привыкнуть к таким условиям, – спохватившись, поспешил пояснить супруг.
– А что звал тогда? – этот ее вопрос остался без ответа. Муж только растерянно пожал плечами. Фая решила, что он боится, что она не оценит его стараний, и поспешила успокоить супруга, – Ничего, мама с папой тоже так начинали. А бабушка с дедушкой и вовсе прожили в коммуналке большую часть своей жизни. Чем я лучше или хуже? – с этой репликой Фаина открылась Вовке совсем с другой стороны. Воспитанная на примере героев произведений русских классиков, она была готова последовать за мужем хоть на край света.
«Да ты, никак, изображаешь из себя стойкого оловянного солдатика?! Ну-ну, посмотрим, надолго ли тебя хватит…» – пронеслось в его голове, но вслух он произнес совсем другое:
– Завтра, так завтра. Надеюсь, больше ничего не нарушит наших планов?
– Если точно завтра, то больше ничего! Уверяю, – ответила на это Фаина и потянулась к нему, чтобы на прощание, как раньше, чмокнуть мужа в губы.
Вовка отпрянул. Не столько от неожиданности: он вдруг поймал себя на мысли, что близость жены ему неприятна. Но потом все-таки взял себя в руки и доиграл спектакль на «бис»: сам поцеловал ее, прежде чем уйти. Фаина моментально почувствовала неестественность и холодность этого поцелуя, но списала это на то, что супруг обижен и чувствует себя здесь не в своей тарелке.
Как только Вовка оказался на улице, его охватили совсем иные чувства, чем те, с которыми он сюда шел. Вот уж сюрприз так сюрприз приготовила ему женушка! Еще кто кого разыграл! Что делать теперь? За один день найти свободную комнату в коммуналке практически нереально. Хозяином ситуации в любом случае оставался он. В крайнем случае, завтра можно самому отменить встречу, сославшись на срочные дела. Размышляя об этом, он не заметил, как пришел на работу.
– Чо задумчивый такой? Стряслося чаво? – спросил его сторож, тот самый дотошный старичок, с которым Вовке никак не удавалось установить доверительных отношений.
– Все путём, дед! – заверил его Вовка хриплым голосом.
– А хрипишь чо? – не унимался зануда.
– А чо, уже хрипеть здесь запрещается? – огрызнулся рыцарь печального образа. Сторож был стражем порядка во всех смыслах этого слова: и за мусор ругал нещадно, и вести себя вольно в свое дежурство не дозволял.
– Помочь нужна? – не унимался тот.
– Да чем ты, дед, можешь мне помочь? – отмахнулся от предложения Вовка.
– А ты расскажи, что стряслося. А там и решим, как быть, – предложил любопытный старичок.
Его расстроенный вконец собеседник сдался, но рассказал ему не все, как есть, а только то, что волновало его сейчас больше всего: у кого за недорого снять комнату в коммунальной квартире…
– Постараюся беде твоей помочь, – выслушав, ответил на откровения молодца сторож, – Мои соседи как раз квахтирантов ищуть. Только с ними не всякие уживаюца: уж больно хозяйка сварлива, а хозяин выпить горазд. Бываеть, как сцепяца друг с другом, клочья волос летять… Не всякому такое понравица. Вот и меняють жильцов як перчатки… Устроить?
Вовка просиял:
– Как раз то, что нужно, дед! – воскликнул он, – Мне бы только как можно скорее к ним попасть, чтобы комнату не перехватил кто-нибудь.
– Вот утречком сменюся и сходим, – пообещал ему сторож.
– Как утречком? А если опоздаем? – Вовка запереживал.
– Не опоздаем, – успокоил его старик, – сосед напилси нынче, хозяйке не до квахтирантов буде…
Вовке ничего не оставалось, как довериться слову неожиданно взявшемуся ему помогать сторожа. Чтобы не проспать и не потерять судьбой посланный шанс, он решил остаться ночевать в фотосалоне. Вика его в эту ночь не дождалась и решила, что он остался у жены, что настало время делить любовника с другой женщиной, которую тот не любит и которая лучше ее только тем, что выгоднее в этой жизни устроена, чем она…
Ранним утром, как только старик сдал смену, они с Вовкой отправились по заветному адресу. Дом располагался неподалеку от парка, старинный купеческий особняк, разделенный после революции между жильцами на комнатушки и, казалось, с тех пор не знавший ремонта. Дед провел спутника по длинному грязному коридору, насквозь провонявшим кошками и сыростью, и остановился почти в самом его конце перед выкрашенной в белую краску дверью.
– Кузьминишна! – постучался он, одновременно зазывая хозяйку, – Я новых квахтирантов тибе привел! Открывайся!
С той стороны двери донеслось шарканье, щелкнул замок и скрип ржавых петель возвестил гостям, что их зову вняли. Дверь распахнулась, открыв вид на две полутемные комнаты, несмотря на то, что каждая имела по окну. Здесь было и сумрачно, и мрачно. Впечатление усугублял сердитый вид их владелицы.
– Чо кричать-то?! Привел, так привел. Не пожар, чай… – осадила она старика и более милостиво обратилась к потенциальному жильцу – Проходи, коль пришел…
Дед хитро подмигнул Вовке, мол, я предупреждал, и оставил его наедине с гром-бабой с полным чувством выполненного долга.
– Я пойду, Кузьминишна, а то баба заругаить, – стал отнекиваться он.
