Фаина же в свою очередь удивлялась другому: как можно было сдавать комнату в таком ужасном состоянии, брать за это деньги, да и самим жить в условиях, немногим лучше этих… Содрав все обои, она вымела полы в комнате, вынесла мусор, а потом отправилась в хозяйственный магазин за стройматериалами, которые ей были необходимы, чтобы привести свое крохотное семейное гнездышко в божеский вид. Ассортимент одежды для стен оказался богаче некуда, но она с трудом нашла подходящие рулоны. Ее тонкому художественному вкусу претили цветастые пестрые рисунки, а ровный геометрический узор не подходил, так как стены в старом доме не отличались идеальными геометрическими формами. По этой же причине не подходили светлые оттенки – они подчеркивали все неровности. А темные сделали бы и так плохо освещенную комнату еще более мрачной. Наконец, ей приглянулись плотные флизелиновые обои легкого персикового оттенка с абстрактным рисунком серебряной краской с блестками. Фая не прогадала: как раз то, что нужно, чтобы зрительно расширить небольшое по площади помещение, добавить света, тепла, чуточку изысканности и благородства. Краску так долго выбирать не пришлось, так как они с мамой предпочитали покупать эмаль польских или немецких производителей.
На обратном пути Фая заскочила домой, чтобы захватить хранившиеся на антресолях старый тюль и занавески из оранжевого шелка. Несмотря на то, что они с мамой давно заменили их на новые, они еще имели довольно приличный вид, а для Вовкиной конуры вообще были верхом шика. Мама была дома и наблюдала за дочерью с замиранием сердца. С одной стороны, Светлана Ивановна радовалась, видя дочь такой оживленной и озадаченной хозяйственными делами. С другой – ее сердце сжималось от боли и жалости к ней: ей бы не старью этому радоваться и не такие «хоромы» обустраивать… И когда она уже наиграется в эту псевдосемейную жизнь?!
– Бедная ты моя девочка, – не выдержав, пожалела она дочь за обедом, так как время было обеденное, и указывая на пакеты с обоями и краской, произнесла, – Это вот должен был твой муженек разлюбезный сделать до того, как тебя туда привел…
– Мам, ты опять начинаешь? – ответила на это Фая, – Он такой же, как все мужчины – ему хорошо так, как есть… Чем проще, тем лучше.
– Не все мужчины такие! – не согласилась с ней мать, – Подавляющее большинство озадачены тем, где и как живут их жены с детьми…
– Мам, ну что ты хочешь от одинокого мужика?! – вступилась за супруга Фая, – Он вечно работает… К тому же, обустраивать домашний очаг обязана жена, а не муж.
– Да, но это вовсе не означает, что она должна клеить обои… – внесла свои коррективы в общепринятую модель отношений в семье ее мама и, смягчившись, добавила: – Занавески – да, салфеточки там, статуэточки всякие, картины… А он тебе хотя бы поможет?
– Не знаю. Сказал, что будет поздно, – ответ дочери вконец расстроил Светлану Ивановну, а она, не замечая этого, продолжала лепетать: – Да это даже к лучшему! Вернется домой и комнаты своей не узнает!
– Дома с прошлого года кусок линолеума остался, помнишь? Возьми, пусть Владимир хоть что-нибудь для своего жилья сделает своими руками. Ты-то, конечно, не сможешь его постелить. И ковер свой возьми. В твою комнату я все равно хотела новый приобрести. Будет повод обновить интерьер у тебя, – грустно распорядилась мать новоиспеченной хозяюшки.
– Мам, ты у меня чудо! – обрадовалась Фая, – А то я расстроилась немного, что даже на дорожку денег не осталось.
– Ты – главное – себя береги! – просила дочь Светлана Ивановна, – Помни, что ты сейчас за двоих и думать только о себе не имеешь права.
До нового места жительства Фаина доехала на такси, так как вещей собралось немало: и покупки, и взятое дома. Она вынуждена была попросить таксиста помочь донести их хотя бы к подъезду, так как ей самой это было не под силу. Водитель оказался столь великодушен, что доставил все сумки и пакеты непосредственно до двери ее комнаты. Фая попросила Коляна отодвинуть мебель от стен, чтобы можно было поклеить обои и помочь ей их поклеить. Успевший протрезветь хронический алкоголик с воодушевлением принялся за дело. Помогать столь очаровательной особе означало лишний раз побыть в ее обществе, которое было ему приятно. Таких особ в их доме до того не бывало. Однако это не понравилось Кузьминишне, приревновавшей мужа к новой жилице.
– Ты чего, кобель старый, тут делаешь? – накинулась она на него, – На молодух потянуло? А ну брысь отсюда!
– Будет Вам! – пристыдила ее Фаина, – Дядя Коля помогает мне обои клеить. Одной-то мне никак не управиться – потолки вон какие у вас высоченные. Вы тоже к нам подключились бы. В конце концов, это же ваша квартира прежде всего.
Кузьминишна вняла просьбе постоялицы, не желая оставлять с ней своего мужика. Не потому, что не доверяла ей: она слишком хорошо знала своего благоверного. Втроем они довольно быстро управились: комната настолько мала, что на замену старых обоев новыми ушло не более трех часов. В столовой хозяев настенные часы чинно пробили пять часов вечера.
