Квартирные хозяева непроизвольно ахнули, увидев угощение. Кузьминишна не любила заморачиваться на кухне и готовила в основном борщи да каши. Оценил старания супруги и Вовка: от блюда шел такой дух, что от вмиг разыгравшегося аппетита потекли слюни. Фая поставила жаркое в центр стола и только тут заметила, что забыла о главном.
– Дядя Коля, принесите, пожалуйста, вино из вашего холодильника. – попросила она своего первого здесь помощника.
– Нашла каво просыть! – хмыкнула супруга Коляна, – Ждать обратно устанишь, не явица, пока усю бутылку не уговорит, и совреть еще, что ничаво не нашел. Я схожу!
– Скажешь тоже! – удрученно протянул Колян, расстроенный то ли словами супруги, то ли упущенным шансом осушить пол-литра отменного белого мускатного вина.
Молодые супруги переглянулись, улыбнувшись: не только они между собой вечно спорят. Фаина достала из сумки банку маринованных помидор, открыла ее, выложила содержимое в салатник и подала томаты на стол. Кузьминишна вернулась, держа в одной руке охлажденное вино, а в другой – нарезанное кусочками сало домашнего приготовления и бутылочку самогонки. Выросшая на Украине женщина не представляла себе застолья без этого напитка и традиционной к нему закуски.
Говорили за столом мало. Фаина поймала себя на мысли, что не знает, чем занять приглашенных гостей. Те в свою очередь тоже не спешили разговаривать, налегая на жаркое и томаты. Вовка тоже издевательски молчал, с иронией наблюдая за почти цирковой антрепризой. Его женушке явно было не по себе, а он не спешил приходить ей на помощь. Наконец, гости наелись и засобирались к себе. Колян не сводил страдальческого взгляда с бутылки самогона, которая так и осталась нетронутой. Вовка сжалился над ним и отдал ее страдальцу, стараясь, чтобы Кузьминишна этого не заметила. Когда за ними закрылась дверь, Фаина облегченно вздохнула.
– Да уж, эти оригинальнее моих орлов будут! – хмыкнул Вовка, – Не ожидал я, что такая барышня, как ты, приведет таких чудаков в дом.
– Напомню тебе еще раз, у этих, как ты выразился, оригиналов ты квартиру снял, а не я, а с квартирными хозяевами нужно жить дружно, какие бы они ни были, – ответила на это его супруга.
Прием не удался, и вечер был безнадежно испорчен. Она хотела, как лучше, а получилось, как всегда. Было бы отлично, если бы они отужинали с Вовкой наедине. А теперь они, кажется, отдалились друг от друга еще больше, чем прежде…
– Как бы ни так! – не согласился с ней Вовка, – Знаю я эту братию! Нашла, с кем налаживать хорошие отношения. Ты зачем ремонт здесь устроила?
– Для нас, – объяснила Фая, – Разве можно было жить в таких условиях?! Сейчас – не верх комфорта, но раньше ведь было еще хуже…
– Для нас?! – перебил ее лучше разбиравшийся в людях такого сорта Вовка, – Это не наше жилье, и отсюда нас в любой момент могут эти самые добрые люди выставить только потому, что такую комнату они смогут сдать теперь подороже, и на стройматериалы тратиться не пришлось. Нашлись дураки…
Фаина расплакалась и выскочила из комнаты. Сегодня ее старания супруг снова втоптал в грязь. Хуже всего было то, что она понимала, что он был по-своему прав. Но она не могла поступить иначе!
Вовка не кинулся ее успокаивать. Он просто взял и ушел… «Виктория меня, наверное, уже заждалась, – думал он, – пока жена передо мной этот цирк разыгрывала». Домой он больше не явился. Фая проплакала всю ночь, опять-таки ругая прежде всего себя. Успокоившись к утру, она пришла к мысли, что сможет исправить очередную ошибку, оказав хороший прием свекрови…
Вовка не появлялся в коммуналке несколько дней. Не потому, что хотел проучить жену или был на нее сильно рассержен. Виктория выиграла в лотерею десятидневную поездку на море, и они вместе чудно проводили время на Черноморском побережье. Как не похожи были эти бесшабашные дни на те, что они провели в Ялте с Фаиной. С ней надо было соответствовать уровню, то есть постоянно заботиться о том, чтобы не ударить лицом в грязь. С Викой можно было оставаться самим собой без боязни, что тебя не так поймут или осудят. Что жена не на шутку волнуется за него, он не думал. Он не вспоминал о ней вообще – так уж он был внутренне устроен: жить исключительно сегодняшним днем и исключительно исходя из своих желаний и потребностей. Нежные чувства к супруге улетучились сразу же, как только появилась необходимость ее содержать, а шансы втереться в богемную столичную среду сошли на нет…
Фаина же, не дождавшись мужа домой ни в ночь неудавшегося званого ужина, ни в последующую, обзвонила все больницы и морги, но имя ее мужа среди поступивших не значилось. Отчаявшись, она пришла к нему на работу. Вместо Вовки ее встретил другой фотограф.
– Какое фото желаете сделать? – обратился к ней тот.
– Вы не подскажете, Владимир сегодня работает? – словно не слыша адресованного ей вопроса, тихо поинтересовалась посетительница.
– О, еще одна из многочисленных поклонниц его сомнительного таланта, – не без профессиональной ревности ответил коллега Вовки.
