– Ты знаешь, на что способно мое воображение.
Он не ответил – только кивнул. И сильно побледнел.
Вмешался Джек:
– Вы сказали: «Однажды она увидела, какой он на самом деле». Если корабль на этой картине реальный, тогда что он такое?
– Думаю, ты знаешь, – ответил ему Уайрман. – Думаю, мы все знаем; этого чертовски трудно не понять. Просто боимся сказать вслух. Давай, Джек. Бог ненавидит труса.
– Ладно, это корабль мертвых, – бесстрастно прозвучал голос Джека в моей чистой, ярко освещенной студии. Он поднял руки, медленно прошелся пальцами по волосам, отчего они взъерошились еще сильнее. – Но вот что я вам скажу. Если именно это приплывет за мной в конце жизни, я бы предпочел вообще не рождаться.
Толстую стопку рисунков и акварелей я отодвинул в сторону, довольный тем, что более не вижу двух последних. Потом посмотрел на то, что тяжелым грузом лежало под рисунками.
Боезапас пистолета для подводной охоты. Я достал один из гарпунов. Длиной около пятнадцати дюймов, довольно тяжелый. С древком из стали, не алюминия (я не знаю, использовался ли алюминий в начале двадцатого века). На рабочем конце к острию сходились три лезвия – потускневших, но выглядевших острыми. Я коснулся одного пальцем, и на коже тут же появилась крошечная капелька крови.
– Вам нужно его продезинфицировать, – встревожился Джек.
– Да, конечно, – ответил я. Поднял гарпун, повернулся к послеполуденному солнцу. Блики забегали по стенам. Короткий гарпун обладал устрашающей красотой. Такое определение приберегают исключительно для эффективного оружия. – В воде он далеко не полетит. Слишком тяжелый.
– Как бы не так, – возразил Уайрман. – Гарпун выстреливается пружиной и сжатым углекислым газом из баллончика. Так что начальная скорость приличная. И в те времена дальность не требовалась. Залив кишел рыбой, даже вблизи берега. Когда Истлейк хотел кого-нибудь подстрелить, он обычно это делал в упор.
– Меня удивляют эти наконечники.
– Меня тоже, – кивнул Уайрман. – В «Эль Паласио» с десяток гарпунов, считая те четыре, что на стене в библиотеке, но таких там нет.
Джек вернулся из ванной, принес пузырек перекиси водорода. Взял гарпун, который я держал в руке, присмотрелся к наконечнику с тремя лезвиями.
– Что это? Серебро?
Уайрман соорудил из большого и указательного пальца пистолет и направил на Джека.
– Карты можешь не показывать, но Уайрман думает, что ты сорвал банк.
– А вы этого не поняли? – спросил Джек.
Мы с Уайрманом переглянулись, вновь повернулись к Джеку.
– Вы, похоже, смотрите не те фильмы, – пояснил он. – Серебряными пулями пользуются, когда нужно убить оборотня. Я не знаю, эффективно ли серебро против вампиров, но, очевидно, кто-то думал, что да. Или надеялся, что окажется эффективным.
– Если ты предполагаешь, что Тесси и Лаура Истлейк – вампиры, – заметил Уайрман, – то жажда мучила их с тысяча девятьсот двадцать седьмого года, так что теперь им чертовски хочется пить. – И он посмотрел на меня, рассчитывая на поддержку.
– Думаю, в словах Джека что-то есть. – Я взял пузырек с перекисью, заткнул горлышко пораненной подушечкой пальца, несколько раз встряхнул пузырек.
– Мужской закон[168], – поморщился Джек.
– Нет, если, конечно, ты не собираешься это пить, – ответил я, и через мгновение мы с Джеком расхохотались.
– Что? – спросил Уайрман. – Я не понял.
– Не важно. – Джек все улыбался. Потом лицо его стало серьезным. – Но ведь вампиров не существует, Эдгар. Могут быть призраки, с этим я соглашусь – думаю, большинство верит, что призраки могут быть – но не вампиры! – Тут он просиял, словно в голову пришла блестящая мысль. – Кроме того, только вампир может сделать человека вампиром. А близняшки Истлейк утонули.
Я вновь поднял короткий гарпун, покрутил в руке, блики от потускневшего наконечника расцветили стену.
– И все-таки он наводит на размышления.
– Действительно, – согласился Джек.
– Как и незапертая дверь, которую ты обнаружил, когда принес корзинку для пикника, – добавил я. – Следы. Холст, который сняли со стойки и поставили на мольберт.
– Ты говоришь, что без безумного библиотекаря все-таки не обошлось, амиго?
– Нет. Просто… – Мой голос дрогнул, сорвался. И я смог продолжить лишь после еще одного глотка воды: – Возможно, вампиры – не единственные, кто может вернуться из мира мертвых.
– О ком вы говорите? – спросил Джек. – О зомби?
Я подумал о «Персе» и гниющих парусах.
– Скажем так – о дезертирах.
– Эдгар, ты уверен, что этим вечером хочешь остаться здесь один? – спросил Уайрман. – Потому что, по моему разумению, эта идея не из лучших. Особенно если компанию тебе составят все эти рисунки. – Он вздохнул. – Ты сумел напугать Уайрмана по полной программе.
Мы сидели во «флоридской комнате», наблюдая, как солнце начинает долгий, пологий спуск к горизонту. Я принес сыр и крекеры.
– Я уверен, что иначе ничего не получится. Воспринимай меня как снайпера, разящего кистью или карандашом. Я рисую в одиночку, дружище.
Джек смотрел на меня поверх стакана с чаем.
– И что вы собираетесь нарисовать?
