– «Зерно убирается, сделка закрывается». Отлично помню! Потом я ушел в свой кабинет. Практически убежал. Для Уайрмана такой медленный способ передвижения, как ходьба, не годился. Я провел на работе двое суток. На третью ночь охранник, несмотря на мои протесты, выпроводил меня за дверь. Я проинформировал его, что у эрегированного пениса миллион капилляров, но ни единого угрызения совести. Я также сказал ему, что он – заливной денди, и отец его ненавидел. – Уайрман коротко глянул на папку. – Фраза насчет отца, думаю, его проняла. Даже знаю, что проняла… – Он похлопал по виску со шрамом. – Сверхъестественное радио, амиго. Сверхъестественное радио.
На следующий день меня вызвал к себе Джек Файнэм, верховный раджа нашего королевства, и приказал мне взять отпуск. Не попросил – приказал. Заявил, что я слишком быстро вышел на работу после «злополучных семейных перемен». Я сказал, что это какая-то глупость. Никаких семейных перемен у меня не было. «Скажи просто, что мои жена и ребенок съели гнилое яблоко, – предложил я ему. – Скажи это, ты, седовласый синдик, потому что эти слова наполняют смертного насекомыми», – и вот тут тараканы полезли из его глаз и носа. А два выползли из-под языка, они разбрызгивали белую пену по подбородку Джека, перебираясь через его нижнюю губу.
Я начал кричать. Я бросился на него. Если бы не кнопка тревожной сигнализации на его столе (я даже не подозревал, что она была у этого параноидального старикашки), я бы его убил. Опять же бегал он на удивление быстро. Я хочу сказать, бегал кругами по кабинету. От меня. Должно быть, сказались годы, проведенные на теннисном корте и поле для гольфа. – Уайрман на секунду задумался. – Но на моей стороны были безумие и молодость. Я схватил его в тот самый момент, когда в кабинет ворвалась подмога. Полдюжины адвокатов с трудом смогли оттащить меня от Джека, и я разорвал пополам его пиджак от Пола Стюарта. От воротника до низа… – Он медленно покачал головой. – Тебе следовало бы послушать, как кричал этот hijo de puta[104]. И тебе следовало бы послушать меня. Чего я только не нес, включая оскорбления (выкрикивал во весь голос) насчет его пристрастий к женскому нижнему белью. И, как в случае с отцом охранника, думаю, так оно и было на самом деле. Забавно, не правда ли? И обезумел я или нет, ценился ли как сотрудник или нет, но на том и оборвалась моя карьера в «Найди, Трахни и Забудь».
– Жаль, конечно.
– Жалеть тут не о чем, все, что ни делается, то к лучшему, – заявил он деловым тоном. – Когда адвокаты вынесли меня из его кабинета, в котором я успел много чего натворить, со мной случился припадок. Сильнейший, развернутый припадок. Если бы не медицинские навыки одного из сотрудников, я бы прямо там и умер. Но в итоге только вырубился на трое суток. И почему нет? Мне требовался сон. А теперь…
Он открыл папку и протянул мне три рентгенограммы. По качеству они сильно уступали кортикальным срезам, которые выдавал магниторезонансный томограф, но я мог полагать себя опытным специалистом, пусть и непрофессионалом, который понимает, на что смотрит.
– Перед тобой, Эдгар, объект, которого, по утверждению многих, нет в природе: мозг адвоката. У тебя есть такие картинки?
– Скажем так, если бы я хотел заполнить альбом…
Уайрман улыбнулся.
– Кому нужен альбом с такими фотографиями? Ты видишь пулю?
– Да. Ты, должно быть, держал пистолет… – Я наклонил указательный палец вниз под достаточно большим углом.
– Совершенно верно. И, вероятно, была частичная осечка. Так что пуля только пробила череп и ушла вниз, под еще более острым к вертикали углом. Вошла в мозг и остановилась. Но до остановки создала… не знаю, как это…
– Ударную волну?
Его глаза вспыхнули.
– Именно. Только серое вещество мозга по консистенции больше похоже на печень теленка, чем на воду.
– Красиво сказано.
– Я знаю. Уайрман может быть красноречив, он это признает. Пуля создала уходящую вниз ударную волну, а последняя вызвала отек и сдавила перекрест зрительных нервов. Это такое место, где правый зрительный нерв становится левым, и наоборот. Ты понимаешь, что получилось? Я выстрелил себе в висок, и не только остался в живых, но и добился того, что пуля создает проблемы для тех участков мозга, что находятся вот здесь. – Он постучал по черепу за правым ухом. – И ситуация ухудшается, потому что пуля движется. За два года она сместилась вглубь как минимум на четверть дюйма. Может, и больше. И мне не нужны Хэдлок или Принсайп, чтобы это понять. Я сам все вижу на этих снимках.
– Так пусть они сделают операцию и вытащат ее. Мы с Джеком проследим за тем, чтобы Элизабет дождалась твоего возвращения в полном…
Он покачал головой.
– Нет? Почему нет?
