Стилгар смолк, и в долине началось перешептывание.
— И если я соглашусь научить вас… тайному искусству?
— Мое покровительство будет защитой тебе и твоему сыну.
— А почему мы должны верить тебе на слово?
Голос Стилгара утратил спокойную, рассудительную интонацию, и в нем послышалась горечь:
— Женщина, у нас здесь нет бумаги, чтобы заключать договоры. Если мы даем обещание вечером, то не нарушаем его на рассвете. Единственный договор — слово человека. Я — вождь своего народа, и я связал их моим словом. Учи нас тайным искусствам, и тебе будет предоставлено убежище на такой срок, на какой ты пожелаешь. Пусть твоя вода смешается с нашей водой.
— Ты говоришь от лица всех вольнаибов?
— Со временем, возможно, будет и так. Но пока за всех вольнаибов может говорить только мой брат Лит. От себя я могу обещать только молчание — никто из моих людей не расскажет про вас в чужом сиче. Харконнены вернулись на Дюну во всеоружии. Ваш герцог мертв. Про вас говорят, что вас убила Матушка-Буря. Настоящий охотник не будет гоняться по пустыне в поисках трупов.
— Я просто не забываю о том, что за наши головы объявлено вознаграждение.
Стилгар не произнес ни слова, но она почти физически ощутила, какая буря поднялась в его душе, и почувствовала, как напряглись его мышцы у нее под руками.
Наконец он заговорил:
— Повторю еще раз: я поклялся от имени рода. Моим людям известно теперь, какую ценность ты для нас представляешь. Что могут дать нам Харконнены? Нашу свободу? Ха! Нет, ты наша таква, ты для нас дороже, чем все пряности в харконненских сундуках!
— Хорошо, я научу вас, как надо сражаться, — сказала Джессика и подсознательно почувствовала, что ее слова прозвучали торжественной клятвой.
— Ну, так ты меня отпустишь?
— Да будет так, — Джессика разжала руки и отступила в сторону, чтобы видеть стоящих в низине.
Наступило молчание. Поль сделал шажок в сторону, чтобы лучше — видеть мать, и услышал тяжелое дыхание, тут же затихшее. Кто-то высоко над ним закрыл своей легкой тенью звезды.
Снизу донесся голос Стилгара:
— Эй ты, наверху! Брось охотиться за мальчишкой! Он сейчас будет спускаться.
Из темноты, над головой Поля, раздался мальчишеский или девчоночий голос:
— Стилгар! Разве можно разрешать ему…
— Эй, Чейни, дохлая ящерица, я сказал, значит, все!
Сверху послышалось сердитое бормотание, и Поль разобрал тихий шепот:
— Он назвал меня дохлой ящерицей!
Тем не менее тень скрылась из вида.
Поль снова стал всматриваться в долину и различил серую тень Стилгара рядом с матерью.
— Вы там, все сюда, — позвал вольнаиб и повернулся к Джессике. — Теперь я хочу спросить тебя: а мы можем быть уверены, что ты сдержишь свое слово? Ты ведь из тех, кто шагу не может ступить без бумаг, без дурацких контрактов, без…
— Мы, бен-джессеритки, нарушаем наши клятвы не чаще, чем вы.
Все разом смолкли, и вскоре послышалось шипение перешептывающейся толпы: «Бен-джессеритская ведьма!»
Поль выхватил из-за пояса дротомет и прицелился в темный силуэт Стилгара, но вольнаиб и его спутники стояли неподвижно, не сводя с Джессики глаз.
— Как в легенде, — сказал кто-то.
— Поговаривают, что Мейпс Шадут сообщала об этом в своем донесении, — сказал Стилгар. — Но такие важные вещи полагается проверять. Если ты та самая бен-джессеритка из предания, чей сын поведет нас в рай. — он пожал плечами.
Джессика вздохнула и подумала:
— Пророчица, которая провидела ваше будущее, держала в руках нити карамы и айяза — чуда и неотвратимого предсказания, это мне известно доподлинно. Или вам нужен знак свыше? — обратилась она к вольнаибам.
Подкрашенные ноздри Стилгара сверкнули в лунном свете.
— У нас сейчас нет времени соблюдать ритуал, — прошептал он.
Джессика вспомнила карту, которую Каинз показывал ей, объясняя возможные пути бегства. Казалось, это было так давно! Там, на карте, был кружочек с надписью «сич Табр», а рядом — пометка: «Стилгар».
— Хорошо, можно подождать, пока мы придем в сич Табр, — согласилась она.
