Дюна полностью

А леди Фенринг подумала: Неужели это тот самый юноша, которого имела в виду Преподобная Матерь? Неужели это и есть та генетическая линия, которую мы должны поддерживать?

— В нашем распоряжении еще больше часа до начала игр, — сказал барон. — Мы могли бы пока поболтать о том о сем, граф, — он склонил вправо несуразно большую голову, — накопилось столько всего, что следовало бы обсудить.

А про себя подумал: Сейчас мы прощупаем, что за известия принес нам императорский мальчик на побегушках. Он не бывает настолько глуп, чтобы выкладывать все напрямую.

Граф обратился к своей даме:

— Ум-м-ах-хм-м, вы, мм-м, нас, ах-х, извините, дорогая?

— Каждый день, а порой каждый час что-то меняется, — туманно ответила она. — Мм-м.

И леди Фенринг, прежде чем отвернуться, премило улыбнулась барону. Зашелестели длинные юбки, и, идеально прямо держа спину, она королевской походкой направилась к двойным дверям в конце залы.

Барон обратил внимание, как разом смолкли Младшие Дома при ее приближении, как все взгляды устремились на нее. Проклятая бен-джессеритка! подумал он. Когда же Вселенная избавится от них!

— Здесь неподалеку, слева между колоннами, есть немая зона. Мы можем поговорить там, не опасаясь, что нас подслушают, — и барон вихляющей походкой направился к звуконепроницаемой площадке, чувствуя, как тускнеют и отдаляются все звуки.

Граф двинулся следом. Они повернулись лицом к стене, чтобы никто не мог читать по губам.

— Мы недовольны тем, как вы выдворили с Аракиса сардукаров, — начал граф.

Решил говорить прямо! подумал барон.

— Было слишком рискованно их там оставлять, кто-нибудь мог обнаружить, каким образом Император оказывает мне помощь.

— Но похоже, ваш племянник Раббан не выказывает особого рвения в решении вольнаибской проблемы.

— Чего же желает Император? — спросил барон. — На Аракисе осталась лишь горсточка вольнаибов. Южная пустыня необитаема. Северную регулярно прочесывают наши патрули.

— Кто сказал, что южная пустыня необитаема?

— Ваш собственный планетолог, дорогой граф.

— Но доктор Каинз мертв.

— Ах, да… к несчастью.

— Мы располагаем данными одного из облетов южных областей. Там есть следы растительности.

— Неужели Гильдия дала согласие на космическое наблюдение?

— Вы прекрасно знаете, барон, что Император не вправе установить официальный контроль за Аракисом.

— И я тоже не могу позволить себе такие расходы. Но кто все-таки делал это облет?

— Один… контрабандист.

— Кто-то вас обманул, граф. Контрабандистам до южных областей не добраться. У них оснащение не то, что у людей Раббана. Вы сами знаете — бури, статические пески и все прочее. Воздушные зонды падают, не успев выйти в нужную точку.

— Проблему статических песков мы обсудим в другой раз, — оборвал его граф.

Ага, подумал барон.

— Вы обнаружили какую-то ошибку в моих донесениях? — резко спросил он.

— Если вы допускаете, что в них могут быть ошибки, о чем нам тогда говорить?

Он нарочно старается меня разозлить. Барон два раза глубоко вздохнул, чтобы успокоиться. Он вдруг почувствовал запах собственного пота, а поплавковый корсет под плащом стал почему-то раздражать и натирать кожу.

— Императора не могла не порадовать смерть наложницы и мальчишки. Они сбежали в пустыню во время бури.

— Да, там вообще было много удобных совпадений, — согласился Фенринг.

— Мне не нравится ваш тон, граф.

— Недовольство — это одно, барон, а насилие — совсем другое. Позвольте вас предостеречь: если со мной здесь произойдет несчастный случай, все Великие Дома поймут, что вы совершили на Аракисе. Они уже давно подозревают, как вы обделываете свои дела.

— Единственное сомнительное дело, которое я могу припомнить, — это доставка на Аракис нескольких легионов сардукаров.

— Вы намерены использовать этот козырь против Императора?

— Что вы, как можно!

Граф улыбнулся.

— Среди сардукаров может найтись офицер, который под присягой покажет, что они действовали безо всяких приказов, что им просто захотелось покуражиться над вашим вольнаибским отродьем.

— Я думаю, что многим такие признания покажутся весьма сомнительными, — ответил барон, но угроза заставила его поежиться. Неужели сардукары столь беспрекословно подчиняются дисциплине? изумился он.

— Император настойчиво просит позволения ознакомиться с вашими бухгалтерскими книгами.

— В любое время.

— Вы… хм… не против?