– Я передал вам результаты подсчета, произведенного Дунканом Айдахо в том ситче, что они посетили, – сказал Хават. – Все сходится. Если таких селений-ситчей у них всего двести пятьдесят, тогда на планете живет около пяти миллионов фрименов. А я считаю, что их, по крайней мере, в два раза больше. На подобной планете приходится расселяться подальше друг от друга.
– Десять миллионов?
Щеки барона задергались от изумления.
– По меньшей мере.
Барон поджал пухлые губы. Глаза-бусинки пристально глядели на Хавата. «Неужели это результаты расчета? – удивлялся он. – Как могло случиться, что мы не заметили столько народа?»
– Мы даже не сократили хоть на сколько-то прирост населения, – продолжил Хават, – просто отсеяли горстку менее удачливых, оставив сильных набирать новую мощь… Как на Салузе Секундус.
– Салуза Секундус! – рявкнул барон. – Какое отношение все это имеет к планете-тюрьме Императора?
– Человек, переживший Салузу Секундус, оказывается выносливее остальных, – ответил Хават, – и если как следует обучить его владеть оружием…
– Чепуха! Из твоих слов следует, что мне нужно заняться набором войска из фрименов, после того как мой племянник хорошенько их придушит.
Хават едко проговорил:
– А свои собственные войска вы не прижимаете?
– Ну… я… но…
– Угнетение – вещь относительная. К вам в солдаты идут люди получше прочих, тех, кто их окружает, а? У них есть довольно неприятная альтернатива службе в войсках барона, а?
Барон умолк, рассеянно глядя перед собой. Возможно… или же Раббан и впрямь невольно дал Дому Харконненов мощнейшее оружие?
Наконец он сказал:
– А как увериться в преданности таких рекрутов?
– Я бы формировал из них небольшие части, не более взвода, – сказал Хават. – И перестал бы их притеснять, и изолировал – но так, чтобы обучающий персонал понимал их. Лучше всего брать инструкторами тех, кто прошел уже этой дорогой. Я бы внушал им как мистическую идею сознание того, что их планета – тайный тренировочный центр для воспитания сверхвоинов. И чтобы все время они могли видеть то, что доступно высшему существу. Обеспеченная жизнь, красивые женщины, прекрасные дома… словом, что ни пожелают.
Барон начал кивать:
– Так живут на родине сардаукары.
– Рекруты рано или поздно начинают убеждаться, что существование подобной планеты оправданно, раз она воспитала их, элиту. Простой солдат-сардаукар ведет образ жизни во многом возвышенный, как и члены Великих Домов.
– Это мысль! – прошептал барон.
– Значит, вы начинаете разделять мои подозрения? – поинтересовался Хават.
– И когда все это началось? – спросил барон.
– Ах да, вот еще – откуда происходит сам Дом Коррино? Жили на Салузе Секундус люди до того, как Император послал туда первых каторжников? Даже герцог Лето, кузен императорского Дома по женской линии, не был в этом уверен. Такие вопросы нежелательны.
Глаза барона оживленно блеснули.
– Да, секрет оберегали весьма тщательно. Использовали все мыслимые способы…
– Кстати, а что здесь скрывать? – перебил его Хават. – Что у Падишах-Императора есть планета-тюрьма? Все это знают. Что у него есть…
– Граф Фенринг! – вдруг выпалил барон.
Хават, нахмурясь, удивленно поглядел на барона:
– Что – граф Фенринг?
– Несколько лет назад, в день рождения моего племянника, – пояснил барон, – этот императорский щеголь, граф Фенринг, заявился сюда в качестве официального наблюдателя, чтобы… ах, заключить деловое соглашение между Императором и мной.
– Так?
– И я… э-э-э… в одном из разговоров, кажется, сказал ему, что хотел бы сделать из Арракиса собственную тюремную планету. Фенринг…
– Что именно вы ему сказали, вспомните, – строго сказал Хават.
– Вспомнить? Это было уже давно и…
– Милорд барон, если вы хотите использовать меня наилучшим образом, не скрывайте от меня информацию. Разве этот разговор не был записан?
Лицо барона потемнело от гнева:
– Ты столь же скверный человек, как и Питер! Мне не нравятся эти…
– Питера уже нет с вами, милорд, – сказал Хават. – Кстати, что именно произошло с Питером?
– Он стал чересчур фамильярен, тоже решил требовать от меня слишком многого, – огрызнулся барон.
– Вы заверяете меня, что попусту не расходуете полезных людей, – сказал Хават. – Зачем тратить мое время на угрозы и болтовню? Что вы хотели рассказать мне о вашей беседе с графом Фенрингом?
Барон медленно подавил гнев. «Ну, – подумал он, – когда придет твое время, я напомню тебе эту манеру разговаривать со мной. Да, я припомню ее тебе».
– Минутку, – сказал барон, вспоминая разговор в большом зале, в конусе тишины. – Я сказал ему примерно так: «Император знает, что кровопролитие в определенной степени всегда помогает делу». Разговор шел о наших потерях среди рабочих. А потом я сказал, что есть еще один способ решения проблем Арракиса и что меня вдохновляет своим примером императорская планета-тюрьма.
– Ведьмина кровь! – чертыхнулся Хават. – И как же ответил Фенринг?
– Тогда-то он и принялся расспрашивать о тебе.
Хават откинулся назад, задумчиво закрыл глаза.
