Барона он видел теперь совершенно отчетливо, Лето следил за движениями его рук – нервными прикосновениями пальцев к краю тарелки, ручке ложки, к складке на щеке.
Движения руки словно завораживали его.
– Герцог Лето, вы слышите меня? – спросил барон. – Я знаю – слышите. Мы хотим узнать от вас, где вы спрятали свою наложницу и рожденного ею сына.
Внимания Лето не избегло ничто, но слова эти омыли его спокойствием. Значит, верно, – Пол и Джессика ускользнули.
– Мы не в детской, герцог, – провозгласил барон, – и вы это знаете.
Он нагнулся вперед, вглядываясь в лицо Лето. Его мучило сознание, что все нельзя закончить честно, поединком, с глазу на глаз. Позволять прочим видеть королевское достоинство столь униженным – плохой прецедент.
Лето ощущал, как возвращаются к нему силы. И воспоминание о поддельном зубе возникло в его памяти, словно колокольня посреди ровной степи. В зубе капсула в виде нерва, а в ней ядовитый газ. Он все вспомнил. Но кто поместил смертоносное оружие в его рот?
Юэ.
Смутное воспоминание о том, как мимо него в наркотическом тумане проволокли обмякшее тело, облаком висело в его памяти. Он понял – это был Юэ.
– Вы слышите этот шум, герцог Лето? – спросил барон.
До Лето донесся какой-то хлюпающий звук – предсмертные хрипы агонии.
– Мы поймали одного из ваших людей переодетым во фримена. Ну кто так делает? Глаза выдали его. Он настойчиво утверждает, что его посылали шпионить среди фрименов. Я жил на этой планете, дорогой кузен. За этими пустынными оборванцами нельзя шпионить. Скажите, вы купили их помощь? Отослали к ним своего сына и женщину?
Страх стиснул грудь Лето. «Что, если Юэ отослал их к народу пустынь… Тогда их будут искать, пока не разыщут».
– Живее, живее, – скомандовал барон. – У нас мало времени, иначе придется поторопить вас болью. Прошу вас, не будем доводить до этого, мой дорогой герцог. – Барон поднял глаза на Питера, стоявшего за плечом Лето. – У Питера здесь мало инструментов, но он превосходный мастер.
– Иногда импровизация лучше, барон.
Этот шелковый, лживый голос. Лето услышал его рядом, за спиною.
– У вас был план действий на крайний случай, – сказал барон. – Куда отослали мальчика и вашу женщину? – Он поглядел на руку герцога. – Где ваше кольцо, у мальчишки?
Подняв глаза, барон заглянул в лицо Лето.
– Не отвечаете, – сказал он, – хотите заставить меня делать то, чего я не должен? Питер использует методы прямые и доходчивые. Я согласен, что иногда ничего лучше не придумаешь, только учтите – эти методы придется применить к вам.
– Расплавленный жир на спину, например, или на глаза. Особенно срабатывает, когда объект не представляет, куда упадет следующая капля. Хороший метод, и есть некая красота в сетке этих гноящихся белых пузырей на голой коже, не правда ли, барон?
– Великолепно, – кислым тоном согласился тот.
«Неужели эти пальцы так и не перестанут бегать?» – Лето не отводил взгляда от жирных рук, от поблескивающих камней на по-детски пухлых пальцах, снующих над столом.
– Поверьте мне, дорогой кузен, – сказал барон. – Я совершенно не хочу доводить дело до этого.
– Подумайте о нервных сигналах, – вмешался Питер, – о тех курьерах, что бегают по нервам и зовут на помощь… но ее не будет. И в этом есть свой артистизм.
– Ты превосходный художник, – огрызнулся барон, – только пусть хоть раз у тебя хватит скромности помолчать.
Лето вдруг припомнил, как Гарни Холлик сказал однажды, глядя на изображение барона: «
– Мы напрасно теряем время, барон, – сказал Питер.
– Возможно.
Барон кивнул:
– Мой дорогой Лето, вы же понимаете, что в конце концов скажете нам, где они. Есть такой уровень боли, что сломит и вас.
«Он, безусловно, прав, – думал Лето. – Только вот зуб… и если можно положиться на него…»
Барон подобрал кусочек мяса, отправил его в рот и, медленно прожевав, проглотил. «Следует попробовать что-нибудь другое», – подумал он.
– Ты видел подобную заносчивость, Питер? – сказал барон. – Герцог считает, что его нельзя купить.
А про себя он думал: «Да, смотрите все на этого человека! Ему кажется, что он не продается. Смотрите же, как распадается он на части… секунда за секундой – последние в его жизни. Да если взять его и потрясти – он пуст внутри. Пуст! Все продано! Какая разница, как он умрет?»
Крики за дверью прекратились.
Умман Куду, капитан личной охраны, появился в дверях и, глядя на барона, отрицательно качнул головой. Нужного из пленника не удалось выжать. Вновь неудача. Пора кончать пустую трескотню с этим герцогом, глупцом и размазней, не сознающим, на волосок от какого ада он находится.
Мысль эта успокоила барона, наконец поубавив нежелание пытать особу королевской крови. Вдруг он представился себе хирургом, бесконечно режущим, режущим… срывающим маски с глупцов, разверзающим ад перед ними.
Кролики, все кролики!
Как они дрожат, увидев хищника!
