– Ну, довольно! – Уэнсиция подняла с пола брошенный ее мужем пистолет и без колебаний выпустила очередь в грудь Далака. На рубашке заалели пятна крови, и Далак, плача и причитая, упал на колени. Склонившись к его посеревшему лицу, словно собираясь на прощание поцеловать его в щеку, Уэнсиция сказала: – Когда Фарад’н подрастет, я скажу ему, каким галантным и сильным человеком был его отец, скажу, как он погиб, защищая нас. История подчас нуждается в таком приукрашении. Мы скажем ему, что один из заключенных сумел прорваться в нашу крепость, и ты спас наши жизни ценой своей.
Но Далак уже не услышал этих слов. Сложившись пополам, он рухнул на пол и умер.
– Это гораздо проще, чем развод. – Уэнсиция бросила разряженный пистолет на мертвое тело. Бывший Император и баши смотрели на нее с почтительным удивлением. Шаддам подумал, что эта дочь создана для правления, в отличие от неудачницы Ирулан.
Гарон вложил в ножны оставшуюся незапятнанной шпагу, и Шаддам заметил озабоченность на лице верного солдата.
– Прошу прощения за причиненную неприятность, баши, но это было неизбежно. Дом время от времени нуждается в уборке.
Старый баши в знак согласия склонил голову.
– Сир, мы не решили главный вопрос: кто поедет представителем на устраиваемую Муад’Дибом церемонию Великой Капитуляции.
На мгновение в голову Шаддама пришла мысль отправить на празднество тело Далака. Это было бы славное оскорбление!
– В приглашении сказано, что представитель обязательно должен быть живым?
– Поеду я, – слишком, пожалуй, поспешно сказала Уэнсиция. – Как дочь Шаддама Коррино IV я буду говорить от вашего имени, отец.
В гостиную, держа на руках ребенка, вбежала Руги, хотя ее никто не приглашал. Пустышку, видневшуюся во рту Фарад’на, когда-то сосала сама Руги. На ней до сих пор был заметен лев – герб Дома Коррино. Увидев на полу мертвое тело, Руги едва не уронила младенца.
– О, что случилось с бедным Далаком?
– Произошел ужасный несчастный случай, – ответила Уэнсиция. – Запри, пожалуйста, дверь.
Руги повиновалась. Молодая женщина, недоуменно тряхнув светло-каштановыми волосами, обошла труп и передала ребенка Уэнсиции.
– Твой бедный муж! Может, надо кого-нибудь позвать?
– Здесь уже не поможешь. – Уэнсиция откинула со лба младенца прядь темных волос. – Я научу тебя, что надо говорить, а до тех пор никому ни слова. Но сначала нам надо решить, кто поедет на праздник.
– У нас будет праздник? – Руги совершенно растерялась.
Шаддам улыбнулся, глядя на ребенка, и сказал:
– Может быть, нам следует послать маленького Фарад’на. Тогда уж ни у кого не будет сомнений в смысле нашего ответа.
Уэнсиция энергично замотала головой.
– Фарад’н – твой единственный наследник мужского пола, отец! Он окажется на Арракисе в большой опасности. Из ревности этого ребенка может убить даже Ирулан, так как сама она оказалась не в состоянии родить наследника.
Шаддам подошел к окну, потом внимательно посмотрел на Руги. Самая младшая и совершенно ненужная ему дочь Анирул, Руги была покорным и глуповатым созданием. До нападения на Арракис он рассчитывал пристроить ее за какого-нибудь аристократа из влиятельного Дома Ландсраада, но после поражения и опалы эти расчеты рухнули, и теперь можно было рассчитывать только на такого же никуда не годного соискателя, как Далак Зор-Фенринг.
Мысленно бывший Падишах-Император улыбнулся. В конце концов, и из Руги можно извлечь какую-нибудь пользу. Послать самую младшую и бесперспективную из дочерей на церемонию Великой Капитуляции – это значит подать Муад’Дибу недвусмысленный знак.
В течение недель, последовавших за знакомством с кандидатом в Квизац Хадерачи, изготовленным доктором Эребоомом, граф Фенринг сильно интересовался методами извращения, которые тлейлаксу применял к Талло в попытках полностью контролировать психику и поведение этого человека. Взяв с собой маленькую Мари, граф и леди Фенринг вслед за альбиносом вошли в восьмиэтажное здание, заполненное сложной лабораторной техникой.
В одной из лабораторий огромная машина вращала испытуемого в разных направлениях в овальной капсуле, прикрепленной к длинному металлическому стержню. Капсула поднималась вверх, опускалась вниз, скользила в разные стороны и перемещалась вокруг стержня. При этом испытуемый подвергался большим ускорениям и гравитационным перегрузкам.
Мари восхищенно воззрилась на хитроумный агрегат.
– Я тоже хочу попробовать.
Леди Фенринг тут же захлопотала, как заботливая наседка:
– Не сегодня, дитя мое. Это может быть небезопасно.
– Мы никогда не причиним ни малейшего вреда нашему Квизац Хадерачу. – Эребоом проследил красноватыми глазами за кувыркающейся капсулой.
