Светлые волосы Ирулан были скреплены сзади в изящный, хотя и отнюдь не экстравагантный пучок. В таком виде Ирулан нравилась Полу гораздо больше, чем в официальном роскошном наряде и с пышной прической. Голубые глаза Ирулан пытливо оглядели присутствующих.
– Вы звали меня, мой супруг?
– Я хочу поручить вам, Ирулан, одно важное дело, с которым вы, как мне кажется, справитесь лучше других. Вам надлежит восстановить наши контакты с наиболее знатными фамилиями Ландсраада.
Пол рассказал супруге о готовящейся праздничной церемонии.
– Помогите мне созвать их сюда. Выберите по одному представителю от каждой планеты моей Империи и пригласите их сюда на празднование окончания строительства первой части моей императорской крепости.
Заговорил Корба, вкладывая всю свою горячность в каждое слово:
– Этот праздник позволит проверить всех правителей на верность Муад’Дибу. Мой Кизарат поможет уточнить и согласовать все детали. Мы назовем это
– Даже для моего отца, правителя Салусы Секундус? – удивленно спросила Ирулан.
Пол побарабанил пальцами по столу.
– Шаддам IV – один из моих подданных, он – не исключение.
Ирулан сразу задумалась.
– Я могу написать приглашения и помочь разослать их. Причем приглашения будут составлены в таком тоне, что от них невозможно будет отказаться. Но вы представляете себе, во что обойдется такая экстравагантность? Вы принимаете в расчет возможные гражданские смуты, вопросы охраны и обеспечения безопасности, организацию движения через космопорты? Справится ли Гильдия с таким количеством рейсов?
– Гильдии придется с ним справиться, – твердо отрезал Пол. – Правители сами помогут снизить издержки. Каждый представитель прибудет на Дюну, имея в трюмах цистерны с водой.
В глазах Ирулан появилось удивление, сменившееся восхищением.
– Очень ловкий прием. Во-первых, не придется без нужды перенапрягать планетарные бюджеты, а во‑вторых, фримены будут просто в восторге. Это великолепный жест.
– Символический и одновременно весьма практичный. Привезенную воду мы поровну распределим среди жителей Арракина, – сказала Чани. – Таким образом, мы еще раз продемонстрируем всем щедрость Муад’Диба.
Ирулан отвесила Полу легкий поклон.
– Я немедленно напишу моему отцу и подготовлю письма, которые с курьерами Гильдии будут разосланы членам Ландсраада и другим благородным лордам.
Пол не сомневался, что каждое письмо будет подписано: «Принцесса Ирулан, дочь Шаддама IV, супруга Императора Пола Муад’Диба Атрейдеса». Впрочем, это был ее долг.
– Сир, я принес вам послание от вашей дочери, принцессы Ирулан.
Одетый в серую форму сардаукарской гвардии баши Зум Гарон, держа фуражку в одной руке, другой протянул бывшему Императору почтовый цилиндр. Шаддам в это время заканчивал завтрак, сидя с дочерью Уэнсицией и ее мужем в аскетически убранной гостиной своей частной резиденции. Служанка унесла ребенка; Шаддам не терпел возни с младенцем во время чинной трапезы.
– Кто вам сказал, что я хочу получать от нее письма? – Шаддам сделал знак Уэнсиции принять цилиндр. – Я с большим нетерпением жду вестей от Фенринга.
Сидевший рядом с Уэнсицией (намного ближе, чем допускал этикет) Далак просиял.
– Сир, вы позволите мне написать моему кузену? Я смогу убедить его вернуться к нам. Я счастлив продолжить свои усилия.
Уэнсиция, нахмурившись, обратилась к мужу:
– Не переоценивай свои важность и влияние. Это становится скучным. Граф Фенринг едва ли помнит о твоем существовании.
За предыдущие полгода Далак дважды покидал Салусу Секундус, утверждая, что сможет отыскать кузена и поговорить с ним. Каждый раз, однако, он возвращался ни с чем, «столкнувшись с непредвиденными дорожными трудностями». Он не смог побывать на Тлейлаксе и тем более отыскать Фенринга, хотя в свое время это легко удалось баши Гарону. Оба раза, вернувшись, Далак был по-детски обескуражен и лишь пожимал плечами, объясняя свою неудачу.
Шаддам, правда, доподлинно знал, что собирался делать Далак во время своих неожиданных отлучек. Глупо улыбающийся муж Уэнсиции вовсе не был таким дурачком, каким хотел казаться. Напротив, в нем было кое-что и от Хасимира Фенринга. Шаддам собирался извлечь максимальную пользу из неосмотрительности своего зятя…
Уэнсиция подозрительно осмотрела цилиндр.
– На нем личная печать Ирулан и печать Императора.
– Это официальное послание, – сказал Гарон, все еще стоя по стойке «смирно». – И еще одно, сир. Мне так и не удалось уговорить графа Фенринга переменить его решение. Он шлет вам заверения в дружбе и тысячу извинений, но обстоятельства пока не позволяют ему вернуться на Салусу.
