– Вместе с солдатами Икацев и Атрейдесов я сражался на Груммане. Я участвовал в решающем поединке с виконтом Моритани. Но кто обо всем этом помнит? Пока эрцгерцог Арманд все эти годы влачил жалкое существование и судорожно цеплялся за жизнь, я, и никто другой, руководил Домом Икацев, но и этим я ничего не добился! Для вас я руководил возведением величайшего архитектурного сооружения в истории человечества, но и оно останется в истории как цитадель
На глазах Бладда выступили злые слезы, но это не вызвало даже тени сочувствия у Пола.
– Я должен оставить в истории неизгладимый след, а не просто исчезнуть. Не важно, что я сделал прежде, но это последнее деяние должно остаться в веках как великий подвиг мастера меча. – Бладд вскинул голову и посмотрел на Пола, словно ожидая похвалы.
– Ваша тайная полиция может успокоиться, милорд. Уверяю вас, у меня не было никаких политических мотивов. Все ваши меры безопасности, ваши охранные мероприятия, ваши проверки… все это нужно для поиска врагов, воображаемых мотивов и устранения любой опасности, откуда бы она ни исходила. Каковы мои мотивы? Я просто хотел внимания, признания,
Голос Пола зазвенел от гнева, как остро отточенный клинок:
– Скажи, почему ты думаешь, что я не прикажу вычеркнуть твое имя из исторических хроник – как вычеркнули имя Дома Танторов после того, как они устроили ядерный холокост на Салусе Секундус?
Бладд скрестил на груди жилистые руки.
– Потому, Пол Атрейдес, что вы слишком высоко цените и уважаете историю, независимо от того, что пишет в ней принцесса Ирулан. – Он стряхнул невидимую пылинку с несуществующей гофрированной рубашки. – Конечно, вы приговорите меня к смерти. Здесь уж я ничего не смогу изменить.
– Да, ты будешь приговорен к смерти, – на мгновение задумавшись, произнес Пол.
– Муад’Диб, я отказываюсь верить, что он действовал в одиночку! Осуществить одному человеку такой сложный заговор невозможно, – заявил Корба. – Люди в это не поверят. Если вы казните одного этого человека, то все скажут, что это чисто символическая казнь, и, возможно, даже посчитают его козлом отпущения. Все подумают, что мы не в состоянии найти настоящих преступников.
Бладд саркастически рассмеялся.
– Значит, вы собираетесь заодно наказать случайных людей только потому, что сами мыслите настолько узко, что не в состоянии вообразить, как талантливый человек может совершить такое дело, какое совершил я. Как это похоже на вас.
Пол вдруг почувствовал невыносимую усталость.
– Продолжайте свое расследование, Корба. Посмотрите, быть может, он говорит правду. Но не тяните слишком долго. В Арракине и так неспокойно, и я хочу положить конец волнениям.
На Бладда надели наручники и увели. Мастер меча выглядел умиротворенным и даже, как это ни странно, счастливым.
Обширная площадь перед цитаделью Муад’Диба могла бы вместить население небольшого города, но и она оказалась слишком тесной для всех желающих увидеть казнь Уитмора Бладда.
С высокого балкона – спроектированного самим Бладдом для того, чтобы Император мог обращаться к народу, возвышаясь над ним, – Пол смотрел на колыхавшуюся словно пустынные дюны безбрежную толпу. Он слышал рокот людской массы, отдельные выкрики, чувствуя, что накапливающийся гнев толпы вот-вот вырвется наружу.
Это тревожило его, но он не смог отказать людям в этом спектакле. Его Империя построена на страсти и преданности. Эти люди поклялись отдать за него свои жизни, его именем они покоряли и завоевывали планеты. Прикидываясь доблестным героем, изменник Бладд замышлял убить их возлюбленного Муад’Диба, и теперь толпа жаждала мести. У Пола не было иного выхода: он должен дать народу возможность насладиться ею. Даже при всем своем предзнании Пол не в состоянии был предугадать, что могло бы произойти, осмелься он помиловать Бладда.
