После отъезда Горта командование английскими войсками на плацдарме, как уже было сказано, принял генерал Александер. Он сразу же отправился к французскому командованию и обсудил дальнейшие совместные действия с адмиралом Абриалем. Разговор получился не слишком удачным – Абриаль предложил удерживать оборону на уже существующем рубеже до тех пор, пока большинство войск не будет эвакуировано с плацдарма, на что Александер в свою очередь ответил, что «французское командование, по-видимому, не учитывает, что обстановка и на море, и на суше ежеминутно осложняется». Еще один предполагаемый план действий французского командования, предусматривающий отход к новому рубежу, Александера тоже не устроил – по его мнению, в этом случае немецкая артиллерия оказалась бы настолько близко к главным силам войск союзников, что удерживать плацдарм удалось бы не дольше, чем до ночи с 1 на 2 июня.
«Вполне возможно, что если бы генерал Александер точно знал численность французских войск, которые могли быть использованы для обороны плацдарма, то он изменил бы свое мнение. Но факт остается фактом – этих данных Александер не имел, и доказательством тому служит следующее донесение, отправленное адмиралом Рамсеем 31 мая.
«Невозможно получить от французов твердых данных относительно:
а) численности французских войск, подлежащих эвакуации;
б) наличия и типов транспортных судов французского флота;
в) планов французского командования об обороне плацдарма и окончательного вывода войск».
Тем временем, несмотря на все эти неопределенности, эвакуация продолжалась, причем в равной мере и английских, и французских войск. До полуночи из Дё-Панна было эвакуировано 5 тысяч человек. К моменту, когда лорд Горт покинул плацдарм, успех эвакуации был уже обеспечен. К берегам Англии в итоге дня было доставлено 68 014 человек, в том числе 15 тысяч французов. К рассвету 1 июня в ходе проведения операции «Динамо» в Англию было эвакуировано всего 200 тысяч человек из состава английских, французских и бельгийских войск».
1 июня эвакуация вступила в завершающую фазу. Командующий уже отбыл в Англию, войска отошли от прежних позиций и сгрудились на совсем крошечном куске территории. Все понимали – счет идет уже не на дни, а на часы.
Этот день стал одним из самых трагических за всю операцию «Динамо». «Начиная с самого рассвета, – вспоминал Черчилль, – неприятельские бомбардировщики напрягали все усилия, зачастую приуроченные к тому моменту, когда наши истребители улетали для пополнения горючим. Эти налеты влекли за собой большие потери среди сгрудившихся судов, и они пострадали не меньше, чем за всю предыдущую неделю. Только в этот день наши потери от воздушных налетов, мин, торпедных катеров и от других злополучных причин составили 31 потопленное судно и 11 поврежденных судов».
Всю ночь с 31 мая на 1 июня немцы бомбили порт и окрестности. С рассветом мощь авиационных ударов еще более увеличилась. С пяти утра весь район между Дё-Панном и Дюнкерком стал подвергаться интенсивным бомбардировкам. Более того, истребители тоже усилили свой натиск, и теперь они тоже атаковали побережье с малых высот. Спешно прибывший английский авиационный патруль тут же был втянут в тяжелый воздушный бой. В шесть утра ему на помощь пришел второй патруль, но силы были не равны.
«После этого воздушные патрули не показывались до 9.00. В этот промежуток немецкая авиация неистовствовала. В 7.20 здесь появилась многочисленная группа бомбардировщиков, преимущественно пикировщиков «Юнкерс-87», усиленных двухмоторными бомбардировщиками «Юнкерс-88». Они плотно прикрывались истребителями. В это время в воздухе не было самолетов союзников, и суда, шедшие в узкой, угрожаемой полосе, не имели прикрытия. Эсминцы, отражавшие удары противника в истекшие дни почти ежечасно, нуждались в боеприпасах. Многие из них за короткие стоянки в Дувре не имели времени, чтобы пополнить боекомплект. Времени едва хватало на то, чтобы высадить войска, пополнить горючее, дать экипажу поспать и уйти обратно в море».