Громче всего несогласие с условиями слияния выражала Намиэ Ягири, ставшая, несмотря на юный возраст, начальницей шестой исследовательской лаборатории, а если короче, шестого блока. Ей было всего двадцать пять, директору она приходилась племянницей.
Стремительным карьерным ростом Намиэ обязана была не только родственным связям, но и собственному выдающемуся уму. Однако должность, которую она сейчас занимала, человек посторонний смог бы получить лишь с большим трудом — и дело было не в высоком положении, а в том,
Члены семейства Ягири, обсудив положение дел в узком кругу, пришли к выводу, что «Небьюла» предложила слияние именно из-за исследований шестого блока.
Официально в лаборатории проводились клинические исследования нового иммуностимулятора, но на самом деле объектом работы здешних специалистов были не совсем лекарства, а нечто не от мира сего.
Двадцать лет тому назад дядя Намиэ раздобыл где-то за границей лабораторный образец: человеческую голову.
Она была прекрасна и казалась живой — спокойная и умиротворённая, словно спящая. Конечно, терзать гостей видом отрубленной головы юной красавицы стал бы лишь самый жестокий хозяин. Но по какой-то причине она ни у кого не вызывала отвращения, будто тела не существовало в принципе и голова была цельным, самостоятельным организмом.
В пять лет Намиэ об этом и не думала, однако голову наверняка ввезли в Японию контрабандой, поскольку по существующим законам её просто не пропустила бы таможня.
Никто не знал, в каком помрачении рассудка дядя эту штуку приобрёл, однако клан обращался с образцом как с ценной реликвией. Дядя, когда выдавалась свободная минутка, запирался в кабинете и любовался головой, а порой даже с ней разговаривал.
Когда маленькая Намиэ гостила у кузена, она побаивалась дядю, но за долгие годы постепенно привыкла к его причудам.
Лишь одна вещь не устраивала Намиэ: её младший брат, Сэйдзи, помешался на
Впервые он увидел голову в десять лет. Намиэ показала ему образец втайне от родственников и до сих пор сильно об этом жалела.
С того момента Сэйдзи становился всё более странным. Он начал проситься в гости к дяде, и как только предоставлялась возможность, пробирался тайком в кабинет и смотрел на
Шло время, и Сэйдзи зацикливался на ней всё сильнее. Три года назад, когда Намиэ упорным трудом заработала место в дядиной компании, он сказал ей:
— Сестрёнка, мне нравится одна девушка…
У девушки, которая ему нравилась, не было ни имени, ни тела ниже шеи.
В тот день Намиэ ощутила нечто… нет, не жалость к брату, одержимому странной манией, и даже не смятение. Внутри неё разгорелся бордово-красный огонь ревности.
Изначально унаследовать руководящий пост в компании «Ягири» должны были родители Намиэ, однако вскоре после рождения Сэйдзи они допустили ошибку, из-за которой сорвалась крупная сделка. В компании перестали с ними считаться. Родители охладели сначала друг к другу, а потом и к детям.
Дядя и тот больше общался с племянниками. Мама и папа даже ничего не говорили, когда Сэйдзи и Намиэ в очередной раз шли к нему в гости. И вовсе не потому, что всецело доверяли, скорее, им просто не было дела до детей.
Дядя же знал, чего хочет: вложить в юные головы мысль, что они — шахматные фигуры, которыми играет с внешним миром компания «Ягири». Поэтому и любил он их не как родных, а как полезных подчинённых.
В конце концов вышло так, что семейное тепло Намиэ стала искать в человеке, разделившем с ней незавидную судьбу, — в младшем брате. Это влечение со временем переросло сестринскую любовь, превратившись в извращённое, безответное обожание.
Вот почему Намиэ так претила мысль, что брат влюблён в
Намиэ смутно осознавала, что ревновать к голове так же ненормально, как и любить её, однако решила избавиться от образца при первой возможности.
Но когда Намиэ пробралась тайком в кабинет, достала голову из стеклянного сосуда, намереваясь выкинуть эту гадость, и впервые коснулась её голыми руками, она испытала шок.
Такой мягкой и нежной бывает лишь кожа живого человека — никакая таксидермия не способна это сохранить. К тому же голова оказалась тёплой.
Иными словами, голова была живой.
Прошло ещё несколько лет. Намиэ уговорила дядю отправить голову в одну из лабораторий компании «Ягири». Расспросив его подробнее, она узнала, что «голова» на самом деле фейри, называемая дюллаханом.
Звучало крайне глупо. Вот эта отрубленная голова — фейри? Ведь обычно при слове «фейри» представляют маленьких человечков с крылышками!
Но как бы ни выглядело то, что находилось в руках у семейства Ягири, важно было другое: есть создания, над которыми не властны — в привычном понимании — жизнь и смерть. Упускать такую возможность клан не имел права.
