Когда мессер да Мораццоне закончил говорить, все замолчали, размышляя над смыслом его слов. Венафро поднялся и налил всем вина, говоря, что по окончании веселой и мирной трапезы он с удовольствием ознакомится с механизмами мессера Энрико, поскольку он уже давно чувствовал в себе все возрастающий интерес к науке, призванной облегчить людям тяготы труда и жизни. Между тем пришли слуги накрывать столы. Но и во время обеда разговор шел о машинах и той силе, что они дают человеку, и о том, как красиво зарождение движения, когда распрямляется сжатая до этого пружина.
– Помимо пружины, которую мы почитаем самой простой из всех природных систем, есть еще великое множество других, которые можно использовать на благо движению. Человеку следует только научиться читать великую книгу природы, и на каждой переворачиваемой им странице он найдет объяснения, как создать то, что ему нужно для жизни, а также и то, что не нужно, но так соблазнительно, что принято считать нужным.
– Вы знаете другие источники движения, мессер? – спросил Венафро, который, казалось, больше других заинтересовался разговором.
Энрико да Мооаццоне посмотрел на него долгим и несколько недоверчивым светлым взглядом голубых глаз. Потом он улыбнулся и ответил:
– Конечно, монсиньор. Для создания движения достаточно разных температур. Зажигается большой костер, теплый воздух идет кверху, подобно телу, теряющему в весе. На пустое место, образовавшееся от теплого воздуха, поступает более тяжелый холодный воздух, вот вам и движение, которое при нужном подходе может быть использовано для работы. Тот великий огонь, который порождает всегда пылающее солнце, порождает в воздухе это движение там, где рождаются пассаты, которые, подобно большой машине, беспрерывно перемещаются от самой горячей части земли, что зовется экватором, к соседним районам, где солнце останавливается для смены времен года, чтобы вернуться туда, откуда пришло.
Все в задумчивости молчали, пытаясь охватить мысленным взором трудный смысл его слов, трудный в особенности для тех, кто знал только путаный путь северного солнца и линию горизонта, прерываемую горной цепью.
– Это движение, – продолжил изобретатель, – однородно и непрерывно, именно поэтому его можно назвать тем самым волшебным перпетуум-мобиле, которое всегда было тайным желанием и надеждой всех наук.
– Но возможно ли, – прервал его Венафро, – запустить такую машину, которая будет непрерывно двигаться под воздействием этих ветров?
– Наверное, – в задумчивости ответил изобретатель. – Но на это потребуется незаурядный гений и инструменты для создания такой пружины, которой будет под силу удержать ветер. А в этих землях мне еще не случалось побывать в таких местах, где дуют пассаты. Я слышал об этом только от людей, что побывали в крестовых походах, да еще арабы мне об этом говорили. Это вещи от нас далекие, и потому они кажутся нам сказками. Но, проводя в море опыты на моем судне под именем «Улисс», открыл я иной принцип вечного движения, который можно использовать везде, где есть вода, будь то море, или пруд, или побережье.
Он прервал свой рассказ и внимательно посмотрел на Венафро.
– Вам, конечно, знаком закон Архимеда, который гласит, что вода выталкивает тела благодаря тому эластичному элементу, что подталкивает их кверху и позволяет им удерживаться на поверхности, и тем легче они держатся на поверхности, чем больше поверхность жидкости, которую они вытесняют. Ну что ж, основываясь на этом принципе, я построил весьма изящные механизмы, которые постоянно двигаются, производя движение. Но мои самые лучшие изобретения основываются на эффекте сжатой пружины.
По окончании обеда мессер да Мораццоне представил Венафро самое лучшее, самое любимое из своих изобретений.
– Это, монсиньор, машина для подбрасывания яблок.
Венафро молча смотрел на него. Тогда изобретатель продолжил:
– Она сделана из выдолбленного дерева, в стволе которого находится пружина; от ствола отходят веточки, тоже выдолбленные внутри, но заполненные пружинами, которые соединены с центральной пружиной. Каждая веточка оканчивается большой ложкой, и когда пружина, которую держит винт, высвобождается, она начинает раскручиваться, и раскручивается стремительно до тех пор, пока сила пружины не ослабевает. Теперь, если на каждой ложке покоится яблоко, прекрасное румяное яблоко, все яблоки чудесным образом подскакивают, и на всех семи веточках все семь яблок подпрыгнут с одинаковым движением и одинаковой силой.
– Но какое применение можно найти, мессер, такому удивительному изобретению?
Изобретатель смерил его насмешливым взглядом.
