– Тебе если что-то сказали, ты запоминай, – невнятно пробурчал он и протянул руку, – Давай, что у тебя там.
– Вы – господин Мерц?
– Нет, я эйцвас Решевельц. Пропил с горя свою белую хламиду и красную шапку, потому что устал от тупых вопросов, – хозяин комнаты широко зевнул. – Давай уже свою записку.
– Если вы господин Мерц, то тогда покажите, что должны, – отступил на шаг мальчишка.
Мужчина недовольно пожевал губами, отчего его дикая борода зашевелилась как живая, и полез в карман халата. Пошарив в нем, он вынул небольшой диск. Посыльный посмотрел на него, кивнул и протянул свернутый лист бумаги. Незнакомец сунул листок в карман и, ни слова не говоря, закрыл дверь.
Мальчишка остался стоять перед дверями. Подождав немного, он снова постучался. Заспанный тип выглянул снова.
– Чего тебе еще? – спросил он.
– Мне, что, просто идти? – поинтересовался курьер, все еще надеясь, что у бородатого проснется совесть.
– А Алман больше ничего не передавал?
Нет, совесть, похоже, либо глубоко спала, либо отсутствовала в принципе.
– Нет, не передавал, но…– начал мальчишка.
– Так чего же тебе надо? – хмуро перебил его Мерц.
– Ну, я вообще-то через весь город бежал и…
Закрывшаяся дверь оборвала его претензию. Щелкнувший замок поставил в разговоре точку.
«Жмотина лохматая!», – подумал посыльный и адресовал бородатому оскорбительный жест. Потом он смачно плюнул под дверь и бегом побежал вниз по лестнице.
Оставшись один, мужчина развернул записку. Она была очень короткой: «Из-за стены новостей нет. А сегодня привезли тот сыр, что ты обычно берешь. Подойди, посмотри. Алман».
Прочитав написанное, мужчина смял записку и бросил ее на блюдце. Потом он поджег бумажный комок, а когда он превратился в пепел – выбросил серый порошок в камин. Несмотря на то, что в послании было всего несколько слов, он узнал достаточно: в Старом Городе определенно уже заметили пропажу камней, но не поднимают из-за этого шума. И можно было бы спокойно покинуть город, но торопиться, кажется, не стоит. Судя по всему, появилась неожиданная работа.
Вечером жители центральных кварталов Аверда направляются на прогулку в парк или разгуливают по площади, делясь новостями и демонстрируя друг другу новые наряды. Публика попроще же спешит в корджи, что на окраинах, чтобы выпить пива, поорать во все горло песни, поплясать, отбивая каблуки, а иногда и немного почесать кулаки по какому-нибудь поводу или даже без него, исключительно веселья ради.
Корджа «Пенная шапка», что чуть в стороне от порта, для этого подходит идеально. Алман, который получил дело в наследство, никогда не лез ни в чьи дела, но и обижать никого под своей крышей не позволял. Говаривали (под страшным секретом, конечно), что своим рождением хмурый и неразговорчивый корцве обязан не своему папаше – суетливому худощавому гельду, всю жизнь прожившему в городе, а некоему заезжему гедару, которого как-то приютила на ночь его горячая матушка в отсутствие супруга. Но, поскольку, в придачу к скрытному нраву, Алман обладал еще и недюжинной силой (что только подтверждало разные пикантные догадки), о тайне, окружающей его рождение, говорили очень тихо, крайне редко и никогда – в стенах «Пенной шапки».
Лишь однажды какой-то здоровяк в форме гарнизонного старшины, зашедший с приятелями промочить горло, видимо, промочил его сильнее, чем рассчитывал, и принялся во весь голос расспрашивать корцве о том, не тянет ли его в родные сугробы к волосатым родственникам. На увещевания друзей он не реагировал, уходить не хотел, в общем – вел себя отвратительно и желал неприятностей.
Некоторое время Алман не обращал на него внимания, но, когда детина, смеха ради, расколотил об стол кружку, корцве, который здоровенному (и к тому же вооруженному) гельду ростом доходил лишь до плеча, прервал свои занятия, вытер руки и спокойно предложил обсудить все имеющиеся вопросы на заднем дворе. Через несколько минут он вернулся в зал и, как ни в чем не бывало, начал разливать пиво, а горе-вояка в кордже больше никогда не появлялся.
После заката в «Пенной шапке» дым стоит коромыслом. И, когда один из посетителей поднялся из-за стола и направился к стойке, никто не обратил на это внимания. До того он уже пробыл в кордже часа два, не спеша выпивая и закусывая. Может, ноги размять решил, кто знает. Пробираясь через гудящий веселыми голосами зал, он кому-то кивнул головой, кого-то без лишних церемоний подвинул с дороги в сторону, а, усевшись на высокий стул в ожидании, пока Алман обратит на него внимание, принялся рассматривать металлический дешевый кулон, болтающийся на шее. Судя по всему, корцве посетителя знал, так как, заметив, кивнул, не отрываясь от нарезки овощей.
