Грейцель подошла поближе к костру. Ее внимание привлек отблеск пламени на чем-то, что выглядывало из приоткрытой сумки. Когда она увидела, что же это так блестит, у нее вспотели ладони: огонь отражался от золотистой оковки щита, спрятанного в чехол. Девушка присела ближе, еще раз оглянулась по сторонам, и, ничего не услышав, потянула тесемки завязки и отогнула плотную ткань
Золотая оковка по краю, белая эмаль со стилизованной буквой «А» в середине – парадный щит Белых Плащей. Однажды ей довелось увидеть такие, когда она ездила в Аверд вместе с родителями. Осторожно затянув узел назад, она влажными ладонями ощупала вторую сумку. Под тканью была холодная сталь. Судя по контурам – форменный нагрудник. Грейцель секунду-другую размышляла о том, стоит ли тревожить завязки, но вдруг ее внимание привлекло нечто такое, что заставило сердце заколотиться в груди.
На камне лежали ножны с убранным в них мечом. Не таким, какие носит на поясе Храмовая Стража – коротким и широким – парадным. Клинок этого оружия был узким, длинным и слегка изогнутым. Покрытые узором ножны были теплыми, когда девушка прикоснулась к ним дрожащими пальцами. Опустившись на колени, Грейцель положила ладонь на рукоять. Задержав дыхание, она сжала ее, почувствовала мягкое биение в руке и не поняла, то ли это кровь пульсирует в ладонях, то ли необычное оружие живет своей жизнью.
Завороженно она потянула клинок из ножен. Сталь ожила, тихо зазвенела, полыхнула, отразив пламя костра, нанесенная тонкой нитью на лезвие гравировка. В нежной песне металла, в ночном шуме леса, вдруг послышались Грейцель голоса, рассказывающие ей о тех днях, что давно минули и тех, что еще не наступили. Забыв обо всем на свете, стояла она на коленях перед камнем, держа оружие в руках и не в силах оторвать от него взгляда.
– Нравится?
Подскочив на ноги, Грейцель отпрянула от камня, озираясь по сторонам и схватившись за рукоять своего самодельного меча.
Сидящую у костра женщину она увидела сразу. А, увидев – устыдилась своего испуга. Потому что ни враждебности, ни настороженности та не проявляла. Напротив, легко улыбнулась.
– Не бойся, я тебе зла не сделаю. А ты успокойся и спи дальше.
Последние слова были адресованы пэва, который снова вытянул шею, разбуженный шумом и уставился на происходящее.
– Простите меня, – щеки Грейцель залила краска. – Я не хотела ничего брать. Я просто посмотрела. Сама не знаю, что на меня нашло.
Женщина успокаивающе подняла руку, высвободив ее из-под белого плаща
– Успокойся. Я не думаю, что ты хотела меня обокрасть. Поверь, если бы я посчитала, что ты опасна, то смогла бы постоять и за себя и за свое имущество даже без оружия, – она указала на камень рядом с собой. – Проходи к костру, погрейся. Я тут как раз собиралась перекусить – угощайся, составь мне компанию. Ты ведь, судя по твоей сумке, опоздала на лодку?
Рядом с костром уже был расстелен платок, тоже белый и с гербом Аверда, на котором лежало порезанное пластами холодное мясо, пара пучков зелени и свежий хлеб, купленный, очевидно, здесь же, на Инцмире. Дымилось горлышко металлической фляги, очевидно только что извлеченной из костра. Грейцель вежливо присела рядом, в то же время пытаясь сообразить – как она могла проглядеть это все, когда рассматривала поляну. Ну не раскладывали это пир у нее за спиной, пока она смотрела на оружие!
Садись-садись! – женщина, улыбнувшись, похлопала рукой по теплому камню. – Жестковато, зато тепло.
Грейцель нерешительно присела рядом. Тут же, вспомнив о том, что ужин с родителями у нее так и не состоялся, почувствовала голод. И, сама себе удивляясь, тут же протянула руку к еде.
– Ешь, не стесняйся, – одобрила ее незнакомка. – Пустой живот жизнь краше не сделает.
Она ловко обернула вокруг горячей фляги платок и осторожно разлила по двум походным стаканчикам что-то горячее, сладко пахнущее ягодами.
– Попробуй! Невероятно вкусно!
– А что это? – спросила Грейцель
– Очень вкусный напиток. Саллейда его делают. Дочка угостила.
– У вас есть дочь?
– Две дочери, – улыбнулась собеседница. – И два сына.
Грейцель вытаращила на нее глаза. Женщина выглядела так, что предположить, будто она вообще когда-либо знала, что такое бессонные ночи и стирка пеленок было невозможно. Четверо детей?!!
– Сколько же вам лет?! – вырвалось у нее. – Ой, то есть я хотела сказать, что вы потрясающе выглядите! Я никогда бы даже не подумала, что у вас…
Незнакомка весело рассмеялась.
– Значит, у нас обеих сегодня ночь неожиданностей, – сказала она. – Я вот не представляю, зачем, имея теплую уютную кровать, ночевать в лесу у костра. И, тем не менее, ты сейчас здесь, хотя могла бы пойти домой и утром вернуться на причал.
– Впрочем, о вкусах не спорят – добавила она, заметив, что Грейцель смутили ее слова. – Я, как видишь, тоже предпочитаю ночевать под открытым небом. Правда прохладно уже, но у костра не холодно, да и напиток этот замечательно согревает. Пьем? За то, что нам нравится!
