Арну, продолжавший плыть к берегу, не знал, радоваться ему или же ждать неприятностей от своих спасителей. Но самолеты развернулись и, сделав горку прямо над Дангом, приветственно покачали крыльями.
На крыльях арну разглядел знаки, состоящие из цветных кругов, вложенных один в другой. Самолеты набрали высоту и умчались к берегу. А до берега оставалось не меньше мили, а так как смерть, пожалуй, пока отменяется.
Данг решил сделать все, чтобы добраться до берега. Он снова лег на спину и, гребя ногами и здоровой рукой, поплыл.
Ему казалось, что он плывет уже несколько часов и что сил больше не осталось. Он даже пару раз погружался в воду с головой, но все же вызвав в памяти образ Великой Матери, находил силы еще на пару взмахов рукой и оказаться на поверхности.
Совершенно отупевший от холодной воды и смертельной усталости, он не сразу понял, что лежит в полосе прибоя и пытается плыть в песке. Набегающие волны то подхватывали его и выносили дальше на берег, то, наоборот, стремились утащить назад в море. Дождавшись очередного отката, Данг попытался встать сначала на четвереньки, опираясь одной рукой, так как раненая рука не держала, а затем даже встал на колени.
В следующую секунду очередная волна сбила его и утащила дальше к берегу еще на десяток метров.
Данг успел ухватиться за торчащий из песка камень, и отхлынувшая волна не смогла утащить его обратно. Вторая попытка встать на ноги далась ему лучше, и он даже сделал пару десятков шагов и добрался до места, куда волны и брызги уже не достигали.
Данг свалился на песок, который после морской воды показался ему почти горячим и потерял сознание.
Сознание выплывало из мутного тумана медленно. Даже не само сознание, а чувство жажды.
Данг попытался открыть глаза. Получилось, но помогло мало. От слабости он не мог сфокусировать взгляд и видел только расплывающиеся пятна.
Жажда становилась невыносимой. Рисунок пятен перед глазами изменился, и тонкая струйка живительной влаги коснулась его губ и, смочив зубы, пролилась на пересохший язык.
Данг жадно глотал простую воду, сейчас казавшуюся ему божественным нектаром. С каждой насыщавшей его каплей он чувствовал себя все лучше. Пятно перед его взором стало обретать все более четкие очертания, пока не превратилось в изрезанное морщинам лицо.
Он не сразу понял, что это лицо женщины, а когда понял, его охватил священный трепет. В его родном мире, благодаря достижениям науки, люди физически не дряхлели. А женщины оставались молоды телом и привлекательны, даже достигнув столетнего рубежа.
И даже когда наступал срок, они возвращались в лоно Великой матери не по немощи тела, а по зову духа. И лишь один древний образ самой Великой Матери всегда изображался исполненное мудростью лицо пожилой женщины с отпечатком безмерной доброты и перенесенных страданий.
"В морщинах твоих все страдание мира", — будучи ребенком пел Данг святую песнь. Эти слова всплыли в его голове. Он смотрел на доброе, склонившееся над ним лицо, на серые внимательные глаза, и в душе его разлились покой и радость.
— Спи, сынок. Тебе нужно отдыхать, — услышал Данг тихий ласковый голос.
Великая Мать назвала его своим сыном! И не важно, что произнесено это было на языке землян. Солдат вдруг почувствовал себя ребенком, которому нечего бояться.
Слабость брала свое, и Данг спокойно закрыл глаза, погружаясь в счастливый, безопасный сон.
Проснулся Арну на следующий день, практически восстановивший силы. Не открывая глаз, он внутренним взором просканировал свой организм. Раны уже начали затягиваться и мало беспокоили, если не делать резких движений.
Сделав это открытие, Данг открыл глаза и обнаружил себя голым, с перевязанными ранами, лежащим на довольно нелепой конструкции из металла, застеленной толстым мягким покрытием, проминавшимся под телом, но не восстанавливающим первоначальную форму.
Накрыт он был одеялом, сделанным, судя по всему, из натурального материала. Может быть даже из волосяного покрова животных. Когда-то в древности так делали и у арну.
"Кровать" и "постель" всплыли в памяти нужные термины на земном языке.
Сама комната была небольшая. Несколько шагов в длину и ширину, но зато странные, прямоугольные заклеенные полосками окна были почти во всю стену и выходили сразу в две стороны.
За окнами во всю горел день. Слышался шум прибоя, и ветер иногда задувал в какую-то дыру, подвывая на низкой ноте.
Данг втянул носом воздух. В комнате витал безумно вкусный запах.
Было чуть прохладно, и арну сел на кровати, укутавшись накинутым на плечи одеялом. В памяти всплыло лицо Матери, назвавшей его своим сыном. Эта мысль вновь наполнила его радостным светом. А вдруг это был всего лишь сон? И ему все привиделось?
Арну снова закрыл глаза, стараясь вызвать в памяти светлый облик, когда раздался скрипучий звук. Он открыл глаза. Дверь в комнату была открыта, и в проеме стояла женщина. Мать.
В ее руках был поднос, уставленный различной посудой, и большая тарелка с горой чего-то ужасно вкусно пахнущего.
