…Полковник Лазарев в это утро пришел на работу в Комитет государственной безопасности довольно рано, и как он не тянул время, пока шел по улицам, – купил газеты в киоске, посмотрел театральную афишу, почитал название спектаклей на билетах, выставленных изнутри киоска на окнах, – все же к массивным дверям с резными ручками подошел, еще имея в запасе целых полчаса. Здесь он остановился и машинально стал смотреть на идущего паренька в джинсах и такой же джинсовой безрукавке. За плечами у него был огромный рюкзак, даже по внешнему виду было заметно, что там солидный груз. Под его тяжестью паренек согнулся и, покачивая рюкзаком в такт своим шагам, приблизился к двери с табличкой «Бюро пропусков». Здесь он остановился, несколько секунд глядел на табличку и вдруг решительно шагнул на ступеньки. Пройти в двери с рюкзаком он не мог, и Лазарев удивленно наблюдал сцену, как он пытался протиснуть свой заплечный мешок в узкую дверь. «Сними рюкзак!» – мысленно послал он идею парню, и тот словно ее принял, вылез из лямок рюкзака и втащил его за собой в бюро пропусков.
«Чего это он туда потащил?» – удивленно подумал полковник, еще не решаясь открыть дверь своего учреждения.
…Парень втащил рюкзак в помещение и подошел к сержанту у входа.
– Я – антисоветчик! Мне нужен начальник, – сказал он тихо.
Сержант поглядел на паренька с рюкзаком. Веселые искорки показались в его глазах, но он серьезно ответил:
– Ты иди на улицу. Здесь не место для шуток. А то попадешь в вытрезвитель. Наверно не закусывал, запах сильный.
– Я – антисоветчик, а выпил для храбрости. Я – Князь!
Но сержант спокойно и терпеливо взирал на разволновавшегося паренька и продолжал тихо, чтобы не привлекать внимания других, разговаривать с ним.
– Да, я знаю, что ты Князь. Но сегодня к начальству нельзя. У него в гостях Граф. Он освободится месяца через два. Тогда и придешь.
Но паренек был настырным и вновь обратился к сержанту.
– Антисоветчик я! – чуть не крикнул он возмущенно.
– Знаю, знаю, что ты антисоветчик. И что ты Князь – все мы знаем!
Лазарев еще потоптался несколько секунд, ожидая, что парень с рюкзаком выйдет, очевидно попав сюда по ошибке. Но он не показывался, и Лазарева одолело любопытство, а скорее всего нежелание идти раньше времени на рабочее место. Он вошел в Бюро, увидел паренька, стоящего перед рослым сержантом, и поинтересовался, скорее из любопытства, чем из профессионального интереса.
– В чем дело, товарищ сержант?
– Да вот. Князь лично к нам пришел. Но я говорю ему, что начальник освободится через два месяца. Тут на прошлой неделе хан Гирей приходил сдаваться, еле отправили в больницу…
– Проводите товарища ко мне! – строго приказал Лазарев, недослушав разъяснения сержанта.
Паренек вошел, втащив рюкзак в кабинет Лазарева, и сказал:
– Я – антисоветчик. Вот тут, в рюкзаке, все для печатания листовок, – он, не мигая, уставился на Лазарева.
Полковник молчал, и паренек разволновался.
– Я – не псих! Моя фамилия – Князь, понимаете? Такая фамилия – Князь! Я действительно антисоветчик! Я листовки фотопечатью выполнял! Не верите? Смотрите!
Паренек раскрыл рюкзак и вытащил оттуда фотопринадлежности, пачки фотобумаги, переснятые тексты, кассеты с пленкой и два фотоаппарата: «лейку» и «пентакон».
– Кто поручил вам это дело? – спросил Лазарев, рассматривая фотокопию листовки.
– Я очень люблю фотографию. Но у меня был старый ФЭД. Однажды встретился мне дипломат, наш, советский, Сергей Анатольевич, в МИДе работает. У него «кодак» в чехле. Спросил, не хочу ли я подзаработать, кое-какие снимки поделать для его приятеля, он научную работу какую-то выполняет. Оплачивает, мол, хорошо. Отсюда все и началось.
– Как звать приятеля?
– Фамилии не знаю. Да я его и не видел, мне всегда звонили. Я приходил, куда указывал Сергей Анатольевич, получал от него работу и уходил. Потом сдавал работу, получал деньги, он платил много, и мы расставались.
– И вы не знали, что печатаете, что переснимаете?
– Отчего же? Знал. Читал. Сергей Анатольевич говорил, что это закрытая научная работа. Это материалы для подготовки контрпропаганды. В общем, это нужная для науки и для нашей пропаганды работа. Я и переснимал.
– Но ведь вы печатали по две-три сотни копий, не меньше?
– Да. Он говорил, что они рассылаются ученым.
– Что же навело вас на мысль, что это антисоветская деятельность?
– Неделю назад ко мне домой приехал Сергей Анатольевич и положил передо мной текст, где призывалось к отказу от военной службы. Листовка обращалась к солдатам-новобранцам. Я сказал, что это не для ученых. Такие призывы страшны. А он мне ответил: «Ты садись и срочно печатай двести штук. Они пойдут, куда следует. И чтобы ты поменьше рыпался – так знай, ты уже больше года ведешь антисоветскую пропаганду и связан теперь со мной одной статьей уголовного кодекса. Мы с тобой – антисоветчики! О нас с тобой все известно на Западе! И не попытайся что-либо предпринимать, это опасно для жизни!
– Были под судом?
– Да, по 206. Витрину пьяный разбил. Вышел на свободу, тут и состоялась наша встреча.
– А дипломата давно последний раз видели?
