Проснулись они поздним утром, когда жизнь города уже была в полном разгаре. За окном слышалось лязгание трамвайных колес.
– Где ты остановился? В Европейской? – спросила Соколовская, томно потягиваясь и подложив под голову руки. – Чемоданы твои там?
– В Гатчине. У двоюродной сестры, – ответил Черняк, доставая из пачки сигарету. Это были сигареты «Мальборо».
– Она не будет беспокоиться, если ты поживешь здесь?
– Нет! Это не в первый раз при моем характере работы. – Он чиркнул зажигалкой, прикурил и сунул ей между губ сигарету. – У меня длительный отпуск, не могу же я сидеть все время в Гатчине.
– Очень хорошо! Я все понимаю. Будем считать вопрос решенным. Только я иногда буду тебя покидать днем, у меня ведь служба. Ты не будешь скучать?
– Нет! Я чем-нибудь займусь. Схожу в кино, в магазин. К сожалению, у меня мало с собой денег, – бросил он пробный шар.
– Не будем из денег делать проблему. – Она поднялась и, не стыдясь перед ним своей наготы, подошла к перламутровому булю и вытащила ящичек. – Вот здесь деньги. И пожалуйста, не стесняйся!
«Не буду стесняться, не буду, моя пташка! – усмехнулся он про себя. – Мы же с тобой почти родственники! Я с твоим братцем на нарах валялся и общую парашу имел», – смеялся он мысленно, наслаждаясь своим превосходством над ней и тем, что раз и навсегда покорил ее своими ласками, мужской силой и нежностью.
Началась для него сытая, спокойная и однообразная жизнь, которая ему иногда мерещилась в колонии. Он представлял себе как найдет молодую интересную женщину, и она будет за ним ухаживать, а он будет за это с ней спать. Дальше его фантазия не шла, ограниченная невеликим кругозором. Иногда он подумывал о том, что Жиган специально его выбрал, красивого, молодого, чтобы пристроить возле сестры, осчастливить в ее одиночестве. Ни о чем больше он думать не хотел и жил, получая от этой жизни удовольствие, наверстывая все, чего был лишен целых пять лет.
Безлунная ночь опустилась на лесной массив. Человек осторожно и бесшумно пробирался сквозь чащу леса, время от времени поглядывая на светящуюся стрелку компаса на руке. Наконец лес поредел, и открылась широкая поляна. Пригибаясь почти к земле, он быстро стал пересекать поляну. Но вдруг перед вспаханной полосой, шириной метра четыре, остановился.
– Вот она, контрольно-следовая полоса, – тихо проговорил он. Постоял несколько секунд, собираясь с духом, и, поднявшись, прыжками пересек вспаханную полосу. Там он упал на землю и прислушался. Никакие подозрительные звуки не достигали его слуха.
– Теперь подальше отсюда, – прошептал человек и, согнувшись, побежал в сторону от вспаханной полосы.
Вскоре он достиг тускло блестевшей в ночи реки и, забравшись в кусты, стал прислушиваться к ночным звукам. Удостоверившись, что никакой опасности нет, быстро разделся, связал одежду узлом, положил себе на голову, подвязал ее пояском к подбородку и бесшумно вошел в воду. Без единого всплеска он переплыл реку, вышел на берег, цепляясь за кусты, и, не скрываясь, засмеялся.
– Ну что, хваленые стражи границ, взяли? – радостно и торжествующе выкрикнул он и принялся одеваться. – Боб Райский не такой дурак, чтобы лезть в лапы. Прыжок – и ты уже за границей! А твердили нам: «Граница на замке!» – презрительно говорил он сам с собой. – Замок-то открывается без ключа!
Покончив с гардеробом, Райский легко подпрыгнул на месте, крякнул и смело пошел вперед. Тут его глазам открылась на фоне темного неба вышка. Еще немного, и он увидел строение, кое-где светились окна.
– Стой! – приказал тихий голос из темноты. – Подними руки! – с акцентом, по-русски произнес кто-то невидимый.
Борис охотно выполнил приказание, и улыбка расползлась по его лицу.
– Пожалуйста! Пожалуйста! С удовольствием! Сделаю все, что вы прикажете! – громко ответил он и поднял высоко руки.
Из темноты вышли две фигуры, сильный луч света ударил в лицо Райскому. Он оказался довольно молодым скуластым парнем лет двадцати. На нем в обтяжку сидел спортивный костюм, подчеркивая рано выпирающий живот. От яркого света фонаря Райский зажмурился, но рук не опустил.
– Господа! Не надо так, я ослепну! Я не собираюсь бежать, я шел к вам, я искал вас. Я целый год готовился к переходу границы, – затараторил он. – Вы не представляете себе, скольких мук стоила мне жизнь там, за «железным занавесом». Демократии никакой, одна диктатура. Отец в тюрьме, мать безработная, голодали, меня преследовали. В общем, я решил, что больше не останусь в советской стране. Я счастлив приветствовать вас, граждан свободного мира! Я отдаюсь полностью на милость ваших законов, ваших порядков и обещаю, что буду верным гражданином той страны, которая даст мне гражданство.
