Заводской двор заполнен радостно возбужденным народом и разукрашен праздничными транспарантами-лозунгами: «Даешь…», «Слава…» Отдельно кучкуются «группы по интересам» — сталинская команда, конструкторы, журналисты. Изредка отдельные товарищи перемещаются между ними, но пока все ждут и разговаривают вполголоса. Вижу, как Лихачев что-то объясняет Сталину, то оживленно жестикулируя, то смущаясь и пряча руки за спину. Я стою среди зиловских инженеров, пытаясь справиться с волнением, на память постоянно приходят мысли насчет «эффекта первой демонстрации», поэтому, стараясь отвлечься, расспрашиваю Важинского о присутствующих.
— Евгений Иванович, а это кто такие? — киваю на делегацию, принадлежность которой на глаз определить не удалось.
— Слушатели Промышленной академии, будущие директора заводов.
— Студенты, что ли? Больно великовозрастные.
— В основном партийные кадры, техническую подготовку проходят для работы в промышленности. Смотри — Лихачев Сталина сотоварищи к нам ведет. За языком следи.
Сошедшиеся вместе компании перездоровались, и секретарь ВКП(б), обращаясь ко всем конструкторам сразу, сказал:
— Вы, товарищи, большое дело сделали, молодцы. О вашей новой машине товарищ Лихачев много хорошего рассказал, но возникли вопросы, поэтому мы хотим получить ответы из первых рук. — И, обернувшись к своим, закончил: — Спрашивайте, товарищи.
Вопросы меня не удивили, все в основном упиралось и к какому сроку в сколько можно получить машин, можно ли их строить на других заводах. Я отмалчивался, пока лопоухий мужичок невысокого росточка, с открытым, улыбчивым лицом не поинтересовался:
— А на трактора ваши моторы ставить можно?
Это уже касалось меня лично, надо было отвечать, но пока я собирался, Каганович успел вставить:
— Что, Микита, за колхозы болеешь? За тракторизацию? Молодец, правильный вопрос! Недаром в академию тебя учиться направили.
— Да я, хе-хе, конечно, за колхозы! Какие же колхозы без тракторов? Хе-хе.
Это кто у нас тут такой? Неужто Никита Сергеевич, собственной персоной? А внешне очень даже располагающе выглядит. Впрочем, тот, из Вологды, тоже на мокрушника не похож был, а вот с Хрущевым у них сходство определенно есть.
— Моторы под трактора приспособить можно, — я глянул на стоящего неподалеку улыбающегося Уилсона. — Но предлагаю обсудить этот вопрос в рабочей обстановке в более подходящем месте. А Никите хочу пожелать успешной учебы, а то начнет кукурузу где попало сажать.
— Хе-хе. Какую кукурузу?
— Это выражение такое просто. История какая-то с агрономом-недоучкой была. Но запомни накрепко — кукурузу где попало сажать нельзя! Примета плохая.
— А ты сам-то где учился? Хе-хе. Может, посоветуешь, переведусь из Промышленной академии.
Уел, чертяка! Ох и чутье у него! И что теперь ответить, чтобы в лужу не сесть?
— Умный ты мужик, Никита, а прикидываешься! Но я тоже не лыком шит, насквозь тебя вижу! А что до учебы, так завод — моя академия.
Сталин, добродушно наблюдавший за нашей перепалкой, уцепился за последние мои слова и высказал директору ЗИЛа:
— Что ж это у вас, товарищ Лихачев, конструкторы без образования? Талант — это хорошо, но его надо знаниями подкрепить. Может, будь у товарища Любимова знания, мы бы сейчас уже сотни грузовиков имели? Это положение надо срочно выправлять!
— Так, товарищ Сталин, когда ж его было на учебу направлять? Мы с утра до ночи в работе! Вот пустим ЗИЛ-4 в серию, тогда и время поучиться появится, — и, после небольшой паузы, добавил, угрожающе глядя в мою сторону: — У Любимова все еще впереди.
— Это хорошо, товарищ Лихачев, а мысль собрать по вопросу двигателей отдельное совещание я поддерживаю.
Пользуясь тем, что всеобщее внимание привлекли медленно открывающиеся ворота сборочного цеха, я постарался отойти подальше от руководства, чтобы не спровоцировать его недовольство еще чем-нибудь, и наткнулся на Артюхину.
— Александра Федоровна! Какая неожиданная встреча! Вы к нам по журнальной линии или по партийной?
— Не угадал, товарищ Любимов! По рабочей. Дела у нас с директором.
— Это какие же, если не секрет?
— Да что уж там! Тебе как кандидату в члены ВКП(б) теперь сказать можно. Помнишь наш разговор в поезде?
— Это про коммунизм, что ли?
— И про это тоже, но не о нем сейчас. Помнишь, ты говорил, что женщин надо направлять на тонкую и кропотливую работу?
— Ну?
— Что ну?! В Ленинграде при изготовлении торпед для флота брак сократился в пять раз! Пять! Понимаешь?!
— Хорошо. А мы-то при чем?
— А при том! Я как представитель ЦК взяла на себя шефство над женскими коллективами, специально организованными для такой работы. Направление перспективное! Вот и у вас такой будет, все уже договорено. Насосы и форсунки будут делать! Оборудование точное уже везут из-за границы.
