Колыбельных песен я за всю свою жизнь так ни одной и не выучил, что, впрочем, мне никогда не мешало, вполне годились и обычные спокойные песни, главное уметь их петь. Я размеренно ходил по избе взад-вперед. Сочетание тихого голоса и покачивания быстро разморило малыша, уснувшего уже на четвертом куплете. Допев до конца, я осторожно положил сына в кроватку и, стараясь не шуметь, занялся бытовыми хлопотами.
— А-а. У-аа… — я едва успел поесть и, согрев воды, помыться, избавляясь от больничного запаха. Хорошо хоть одежду стирать и чинить не надо, в прачечной ее привели в удобоносимый вид.
— Что уже? — это Поля, проснувшись, завозилась и села на кровати. — Давай его сюда.
Я перенес плачущего малыша на кровать и отдал жене, которая сразу дала ему грудь.
— Ну рассказывай теперь, как все прошло. С самого начала.
— Да чего рассказывать? Обычно все. Тяжело, конечно, так поздно рожать, но врачи хорошие попались, повезло. Родила нормально, ребенок здоров. Я заволновалась было, что ты не приходишь, но меня в первый же день ваш директор навестил, сказал тебя в командировку услали. Не поверила, конечно. Врать он не умеет. Но раз пришел, значит, не можешь ты меня навещать из-за своей работы. Когда выписывали, Лихачев машину прислал, только успела в дом зайти, как чекист приперся. Не пойму, чего хотел. Начал вопросы дурацкие какие-то задавать, а в чем дело — не объясняет. В общем, поцапались мы с ним, он сгоряча и проговорился, что ты в больнице под арестом. Навещать запретил, да и куда мне с грудничком. А дальше все, тишина. Пока Иван Алексеевич снова не приехал и не успокоил, что все обошлось. Ты бы, Сем, не чудил больше? Ведь не один теперь. Как тебя угораздило-то?
— Да, случайно. Никуда я не лез, просто так получилось.
— Ну конечно! А мотор чей? Придумал на свою голову, кашу заварил, теперь расхлебать не можешь! Впредь, когда тебе еще чего в голову взбредет, подумай десять раз, прежде чем хвастаться.
— Сама виновата, не захоти ты меня вовремя дома видеть, ничего бы и не было.
— А то, что муж дома не ночует, это, по-твоему, нормально? Или я чего-то запредельного просила? Как хочешь, но теперь чтоб на работе допоздна не сидел! Мне одной тяжело.
— Ладно, не поспоришь. Фиксированный рабочий день и регулярные выходные, хоть трава не расти. Тем более, свою работу я уже сделал, теперь много времени не потребуется. Наверное.
— Вот и ладненько. Нам надо, кстати, Петю окрестить. Крестными кто пойдет? У нас тут все боятся. Может, у себя на работе хороших людей поспрашиваешь?
— Петю? Почему?
— А ты как хотел? Отца твоего Петром звали? Так чего тогда удивляешься? Обычай такой.
— В честь деда, значит. Хорошо, спрошу. Хоть и не представляю пока у кого.
— Сем, мне завтра надо будет… — тут Полина начала перечислять мне все свои жутко срочные дела, и по всему выходило, что мне целый день придется просидеть дома.
— Стоп, — прервал я перечисление бесконечного списка. — Давай так. Полдня я дома, полдня ты.
— Куда собрался?
— Мне в библиотеку нужно обязательно.
— Тоже мне дело! Давай я схожу. Какую книгу взять?
— Нет уж! Мне надо обязательно самому там посидеть и почитать. Нужны материалы для совещания наверху.
— Что только не придумаешь, лишь за ребенком не смотреть! — шутливо подколола меня жена и, смилостивившись, добавила: — Сходишь в свою избу-читальню, не беспокойся. А теперь на-ка, поменяй пеленки и укладывай малыша, у тебя хорошо получается. Песня тоже хороша, раньше не слышала. Чем она там закончилась, а то я задремала?
— Ты уж или спи, или слушай до конца. Я стараюсь не повторяться.
Через двадцать минут вся моя семья дружно посапывала, а я допевал:
