АРСКОТТ. А когда появляется сержант Кайт?
САЙДВЭЙ (кланяется Лиз). Мадам, я принес вам ваш веер.
Протягивает "веер". ЛИЗ берет его.
СЦЕНА 2.
ЕГО ПРЕВОСХОДИТЕЛЬСТВО НАСТАВЛЯЕТ РАЛЬФА.
ФИЛЛИП, РАЛЬФ
ФИЛЛИП. Мне сказали, лейтенант, вы собираетесь прервать репетиции.
РАЛЬФ. Половина моих актеров в кандалах, сэр.
ФИЛЛИП. Это, конечно, неприятность, но ее можно преодолеть. Но скажите, лейтенант, это единственная причина?
РАЛЬФ. Слишком многим не по душе эта затея, сэр.
ФИЛЛИП. Боитесь?
РАЛЬФ. Нет, сэр, но я не хочу вызвать неудовольствие старших по званию.
ФИЛЛИП. Нарушать условности, лейтенант, это значит наживать себе врагов. Эта пьеса многих раздражает.
РАЛЬФ. То-то и оно...
ФИЛЛИП. Сократ раздражал жителей Афин, и это стоило ему жизни.
РАЛЬФ. Сэр...
ФИЛЛИП. Могли бы вы представить себе мир без Сократа?
РАЛЬФ. Сэр, я...
ФИЛЛИП. В диалоге Платона "Менон" Сократ доказывает, что сын раба способен усвоить законы геометрии не хуже, чем сын его господина. Помните этот диалог? Иными словами, Сократ доказывает, что разум человека не зависит от обстоятельств его рождения.
РАЛЬФ. Сэр, я...
ФИЛЛИП. Присядьте, лейтенант. Просто нужно напомнить рабу, что у него есть разум. А разум предполагает наличие таланта и добродетели...
РАЛЬФ. Я понимаю, сэр...
ФИЛЛИП. Если обращаться с рабом, как с человеком, он избавится от страха и станет хорошим математиком. Еще немного поддержки, и из него получится выдающийся математик. Разве нельзя применить эту истину к вашим актерам?
РАЛЬФ. К некоторым из них да, сэр. Но другие... Джон Арскотт...
ФИЛЛИП. Он получил двести ударов плетьми за попытку бежать. Пройдет время, прежде чем он снова почувствует себя человеком.
РАЛЬФ. Лиз Морден...
ФИЛЛИП. Лиз Морден...
П а у з а .
У меня были свои причины, когда я просил вас поставить ее на роль Мелинды. Морден одна из самых трудных женщин в колонии.
РАЛЬФ. Воистину так, сэр.
ФИЛЛИП. Она пала так низко, что стала ничтожнее последнего раба: всех ненавидит, ни во что не верит, говорит одни непристойности.
РАЛЬФ. К тому же временами она делается буйной.
ФИЛЛИП. Да, да. Она послужит хорошим примером.
РАЛЬФ. Когда ее повесят?
ФИЛЛИП. Нет, лейтенант, если ее удастся спасти.
РАЛЬФ. Его преподобие говорит, что давно махнул на нее рукой...
ФИЛЛИП. Его преподобие - осел, лейтенант. Я говорю о спасении человеческого в ней.
РАЛЬФ. Боюсь, там уже нечего спасать, сэр.
ФИЛЛИП. Кто знает, какая душа сокрыта под грязью и лохмотьями изуродованной жизни? Я видел, как солдаты, считавшиеся безнадежными, с оторванными руками и ногами, с раскроенными черепами умудрялись выжить...
РАЛЬФ. Ее все-таки повесят, сэр?
ФИЛЛИП. Я не хочу, чтобы эту женщину повесили, и мне, Ральф, потребуется ваша помощь.
РАЛЬФ. Сэр?
ФИЛЛИП. Я оставил службу его величества, занялся земледелием. Не знаю, почему именно мне предложили возглавить эту колонию, это царство окаянных душ. Но я исполню свой долг до конца.
РАЛЬФ. Я не совсем понимаю, сэр...
ФИЛЛИП. В чем долг государственного мужа? В утверждении власти закона. Но граждан надо приучать к добровольному подчинению закону. Я предпочитаю управлять сознательными людьми, а не тиранить стадо животных.
РАЛЬФ. Так точно, сэр. Но пьеса...
ФИЛЛИП. Пьеса мало что изменит, но подобно рисунку на песке она может напомнить... всего лишь напомнить сыну раба... Вы понимаете, о чем я говорю?
РАЛЬФ. Кажется, понимаю.
ФИЛЛИП. Возможно, у нас ничего не выйдет. Возможно, дело кончится бунтом. Кое-кто уже пытается убедить Адмиралтейство, что я сошел с ума.
РАЛЬФ. Сэр!
ФИЛЛИП. Вам тоже будут угрожать. Вы ведь не хотите всю жизнь прослужить в чине младшего лейтенанта?
РАЛЬФ. Нет, сэр.
ФИЛЛИП. И я не могу повысить вас в звании через голову майора Росса.
РАЛЬФ. Понимаю.
ФИЛЛИП. Раз уж мы вышли в море, Ральф, и подняли парус, надо во что бы то ни стало удержаться на плаву. Есть более серьезная опасность, которая может опрокинуть наш корабль. Если транспорт с провиантом не придет в течение трех месяцев, у нас начнется голод. Через месяц я вынужден буду вновь уменьшить рацион...
П а у з а .
Гарри не здоров... Вы бы навестили его. Желаю вам успеха с пьесой, лейтенант.
РАЛЬФ. Спасибо, сэр. Это замечательная пьеса. В начале, как вы знаете, я не был в этом уверен, но теперь.
ФИЛЛИП. Хорошо. Очень хорошо. Я буду с нетерпением ждать премьеры. Не сомневаюсь, вас ждет успех.
РАЛЬФ. Благодарю вас, сэр, благодарю.
СЦЕНА 3.
ГАРРИ БРЮЕР ВИДИТ МЕРТВЫХ.
Палатка Гарри Брюера.
ГАРРИ пьет и разговаривает разными голосами, принадлежащими его мучителям-призракам, отвечая им собственным голосом.
ГАРРИ. Даклинг! Даклинг!
Она на берегу, Гарри, ждет своего юного Хэнди Бэйкера.
Уйди, Хэнди, сгинь!
Мертвые никогда не уходят, Гарри.
Я не вешал тебя.
Ты хотел моей смерти.
Нет!
Ты хотел, чтобы меня повесили.
Хорошо, я этого хотел, а теперь убирайся!
П а у з а .
Смерть ужасна, мистер Брюер. Там ничего нет, только тьма.
Томас Баррет! Тебя повесили за кражу продуктов со склада.
Мне было семнадцать лет, мистер Брюер.
Ты скверно их прожил.
Нет.
Это ведь твои слова, ты сам говорил тогда утром: "Я прожил скверную жизнь".
