В статье «Для федерации полиглотов» приводятся избранные места из интервью Умберто Эко с его переводчиком и другом, писателем Жаном-Ноэльем Чифано.
Умберто Эко (05.01.1932, Алессандрия, Турин) — выпускник Туринского университета (1954), доктор философский наук, профессор семиотики старейшего в Европе Болонского Университета (1975), почётный профессор 32 университетов Америки, Азии и Европы, в том числе Сорбонны и Оксфорда. Читал лекции в Торонто, Йельском, Колумбийском, Нью-Йоркском, Гарвардском, Туринском и Парижском университетах, а также в Кембридже и Сорбонне. Академик Академии Мировой Культуры в Париже (1992), Академии наук Болоньи, Международной академии философии искусств (1994). Глава ассоциации Джеймса Джойса (1965), Генеральный секретарь (1972-79), вице-президент (1979–1983) и президент Международной ассоциации семиотики и когнитивных исследований (1994), член Международного форума ЮНЕСКО (1992–1993).
Итальянский писатель, автор всемирно известных романов «Имя Розы» (1980), «Маятник Фуко» (1988), «Остров накануне» (1995). Лауреат премий Стреги, Анжиари, национальной премии Италии (1981). Почётный гражданин Монте-Карло (1981). Кавалер французского ордена за заслуги в литературе (1985), ордена Маршала МакЛахана (ЮНЕСКО) (1985), ордена Почётного Легиона (1993), греческого ордена Золотой звезды (1995), ордена Большого креста Итальянской республики (1996).
В статье «Для федерации полиглотов» приводятся избранные места из интервью Умберто Эко с его переводчиком и другом, писателем Жаном-Ноэльем Чифано. Полная версия этого интервью опубликована в «Le Monde». Богато иллюстрированная историческими примерами, цитатами и ссылками на европейскую философию, статья продолжает литературную и научную традицию Эко. Автор статьи знакомит читателя с проблемой исследования универсальных и естественных языков, даёт как исторический анализ проблемы, так и ссылается на современные лингвистические теории. Обращаясь к национальным проблемам, Эко ставит актуальный сегодня вопрос о политическом будущем Европы, которое видится ему многонациональным, многокультурным и многоязычным.
Поиски универсального языка в истории европейской культуры — предмет, поистине утопичный, также как и поиски Грааля [1]. Эта тема, достойная Гаргантюа Рабле, достаточно необычна, сколь и необъятна, для исследования. Для её разработки понадобится 10 ученых, которые должны будут работать в течение 20 лет, чтобы написать 40 книг по этой теме. Но, тем не менее, я продолжаю работать третий год над этим проектом, но даже я — хотя много лет занимаюсь изучением древних книг — обнаруживаю такие тексты, которые абсолютно неизвестны или упоминались лишь однажды, скажем, Лейбницем, или кем-то еще. Что значил этот поиск для Европы, которая постоянно была раздираема конфликтами, но мечтала о единстве? Это означает, что история Европы, полная раздоров, войн, революций и попыток вернуть былые времена, непрерывно сопровождается поисками стабильности, которые время от времени сменяют волну политических переворотов. Возьмите, например, Постеля, человека, который мечтал о воссоздании первоначального еврейского языка, который должен был бы лечь в основу общемировой религиозной и политической гармонии, под покровительством короля Франции.
Или возьмите розенкрейцеров, которые искали волшебный язык, который был бы близок языку птиц, или естественному языку Якоба Бёме [2]. Вместе с тем шёл поиск универсального мира, который стал бы миром между католиками и протестантами.
И согласно Конвенции, был провозглашён особый общереспубликанский язык Делормель [3] для светского просвещения.
Эта тема существовала на протяжение всей европейской истории. Утопическая, как поиск Грааля, и, следовательно, обреченная на неудачу. Но и эта неудача тоже интересует меня; хотя каждая попытка найти универсальный язык терпит неудачу, тем не менее, возникает так называемый побочный эффект: язык Луллия [4] не стал языком религиозной гармонии, но создал язык на основе комбинаторики, где уже могло существовать слово «компьютер». Язык Вилкинса тоже потерпел неудачу как универсальный язык, но, в то же время, он создал все современные категории естественных наук. Язык, предложенный Лейбницем, также потерпел неудачу, но стал основой для создания современной формальной логики. Так, каждая попытка создания универсального языка терпела фиаско, но, тем не менее, оставляла свой след в истории.
Сегодня мы, занимаясь алгеброй или играя на компьютере, в действительности, пользуемся наследием, оставшимся от поисков этого универсального языка. Однако, эта проблема более интересна для лингвистов или семантистов: изучая причины того, почему универсальные языки не работали, мы можем понять, что такое естественные языки на самом деле.
