Оливия баюкала больную руку, растирала плечо. Вдруг боль уменьшилась. Она подняла голову и посмотрела в его напряженное лицо.
– Ты разглядел номер?!
Гейб убрал телефон и кивнул:
– Я описал приметы машины службе спасения. Уже поговорил с твоим напарником Джимом. Он едет сюда. Поговорит с твоими соседями и осмотрит дом.
– Когда ты позвонил Джиму?
– По пути. Джим твой напарник. Ведь он должен тебя защищать, так? – Оливия кивнула. – Не был уверен, что твои отец и братья не бросят трубку, узнав, что звоню я. После моей светской беседы с Лиландом Эшером на приеме я понял, что тебя нужно охранять. Больше всего боялся, что не успею вовремя.
– Думаешь, за мной следил кто-то из людей Эшера? Главарь мафии нанял извращенца, который подглядывает в окна? Я была одна весь вечер. Он мог вломиться ко мне в любое время. А он просто… смотрел.
– Ах ты, черт! Царапина снова открылась. – Гейб взял ее за подбородок, достал безупречно белый носовой платок и прижал к ее щеке. Она перехватила его руку и сама прижала платок к щеке, он опустил голову и осмотрел ее пистолет: – Эта штука надежная?
– Да. – Оливия поставила «глок» на предохранитель.
Гейб через плечо оглянулся на соседей.
– Может, войдем в дом, подальше от любопытных глаз?
– Пойдем, любимая. – Он повел ее в дом, закрыл и запер за ними дверь, включил свет на крыльце и повернулся к ней. – Тебе нужно пять минут побыть в тишине и покое до того, как приедут полиция и скорая?
Пять минут в тишине и покое? Сейчас ей хотелось этого меньше всего. «Лив… любимая…» вот уже два раза он назвал ее любимой, и ей совсем не хочется возмущаться.
– Нет. – Она положила пистолет на столик у двери, развернулась и бросилась ему на грудь. – Пожалуйста, не отпускай меня. Держи меня крепче!
Руки, обнимавшие талию Оливии, притянули ее к себе, она крепко прижалась к нему.
– Наконец-то. Я не знал, осознаешь ли ты, как я за тебя волнуюсь.
– Когда голова не в состоянии успокоиться, я не могу расслабиться. У меня есть все кусочки головоломки, но я пока не могу сложить их вместе.
– Может, я тебе помогу?
– Ты мне уже помогаешь.
– Расскажи, какие кусочки не вписываются в общую картину.
– Ты знаешь некоего Э. Цейса?
Гейб покачал головой.
– Нет ли в набросках сведений о том, зачем Рону Коберу понадобилось нанимать частного детектива?
– Нет.
– И номер тридцать шесть двадцать тоже вряд ли что-то для тебя значит?
– Тридцать шесть двадцать? – Он резко отстранился от нее.
– Эти цифры были написаны на клочке бумаги, который я нашла в кабинете Кобера. Остаток записки он съел перед тем, как его… – Оливия подняла голову и посмотрела в лицо Гейба. – Ты знаешь, что значат эти цифры?
Он с шумом выдохнул, не переставая обнимать Оливию, потащил ее из прихожей в комнату.
– Собирай вещи!
Оливия нахмурилась и скрестила руки на груди:
– Зачем? Куда мы?
– Сегодня я тебя здесь одну не оставлю. Пусть даже твой напарник будет патрулировать улицу снаружи, здесь небезопасно. – Его голубые глаза стали темными, как ночь, вокруг глаз глубже залегли морщины.
Ей по-прежнему не терпелось выяснить, что означают цифры 3620. Оливия подошла к нему вплотную.
– Я понимаю, – заговорила Оливия, тщательно подбирая слова, – наши отношения развиваются слишком быстро, но твоя забота мне приятна. Если хочешь… оставайся у меня.
Он запустил пальцы в ее волосы и мягко отбросил челку со лба, а потом склонился к ее губам. Сначала поцелуй был просто нежным, но потом он перерос в нечто большее. Но, прежде чем она успела ответить, Гейб отпрянул. Потащил по коридору в спальню и на пороге шутливо хлопнул по мягкому месту:
– Нет, если хочешь выяснить, что означают цифры тридцать шесть двадцать. Собирай вещи!
– Тридцать шесть двадцать, – прочитала Оливия, когда они остановились на парковке у дома Гейба, бывшей текстильной фабрики в центре Канзас-Сити.
3620. Номер дома, где живет Гейб!
– Рон Кобер нанял частного детектива, чтобы выяснить, где ты живешь?
– Я думаю о том же. Мой адрес есть в телефонном справочнике. Всем известно, где я работаю… Найти меня труда не составляет. – Он распахнул перед ней дверцу внедорожника. – Но Дэни нигде не указывала, что живет у меня. У нее была своя квартира на Индепенденс-стрит. Она ее сдавала. Наверное, выяснить, где она жила на самом деле, оказалось не так просто… – Когда Оливия открыла багажник, чтобы достать сумку с вещами, Гейб ее опередил: – Давай я возьму.
– Я не инвалид.
Он повесил ее сумку на плечо и захлопнул дверцу.
– Послушай, живущий во мне троглодит требует запереть тебя подальше от Канзас-Сити, в таком месте, где ты будешь в безопасности. Раз это невозможно, позволь хотя бы понести твою чертову сумку.
Оливия чувствовала, что Гейб заботится о ней, пусть и не так властно, как братья. Постепенно она привыкала к его заботе. Надо отдать ему должное, он уважает ее потребность в независимости.
Они вышли с парковки, она взяла его под руку и зашагала с ним в ногу. Оба то и дело озирались по сторонам, ища любые признаки опасности в тени и в переулках.
– Утром я первым же делом позвоню в фирму «Цейс секьюрити». Хотя очень жалко, что придется ждать до утра…
