– Что? Ннет…, – опешил Рос. Он не думал, что Юти так все вывернет. Ему просто подумалось в тот вечер, во время танца, когда он смотрел на нее, задорно отбивающую ритм, что, возможно, вот она, любовь, которую он все никак не мог встретить. А то, что он ничего особого не чувствовал, кроме симпатии, совсем не важно. Тем более, ему не было известно, должно ли быть что-то больше этого, какое-то особое ощущение. Еще он подумал, что, опять же таки, возможно, Юти влюблена в него. Но, она хоть и не из робкого десятка, а все же девушка, поэтому первой этого сказать не может.
– Так значит, ты не хочешь со мной переспать? – наигранно разгневанным тоном возмутилась Юти.
– Хочу, – попытался исправиться Рос. Он чувствовал, что ужасно покраснел. И что совсем уже не соображает, что несет. – То есть, хотел бы, но ты же не…
– Но я же что? – Юти отложила вилку и смотрела на него издевающимся вопрошающим взглядом.
Ей определенно доставляло удовольствие видеть Роса таким.
– Ты бы не стала со мной…
– А почему бы нет? – в следующую минуту она неожиданно решила проявить милосердие и не заставлять его договаривать фразу. – Для этого ты мне достаточно нравишься. Тем более, мы уже достаточно давно друг друга знаем. Вместе проходили медосмотр – со здоровьем у нас все в порядке. Мы вообще все делаем вместе. По сути, вместе и живем, только почему-то все еще на разных кроватях.
Рос чувствовал, что у него горит огнем все лицо, и уши, и шея.
– Так почему бы нам не сдвинуть их сегодня? – завершила свои размышления Юти.
Как бы там ни было в фильме «Секс по дружбе» и ему подобных, но у этих друзей ничего не вышло. Рос сильно нервничал по поводу того, что это у него было (должно было быть) впервые, а вот Юти призналась, что у нее – нет. Никто из них не подозревал, что все получится настолько неловко, настолько смешно и, в итоге, просто ничего не получится. Около полуночи, оставив все попытки завести друг друга, они лежали обнаженные на сдвинутых кроватях, смотрели на оклеенный неоновыми звездочками потолок, и заливались смехом.
К счастью, это не испортило их отношения. Все осталось по-прежнему. Даже когда во втором семестре Юти начала встречаться с одним киевским дизайнером, в университете и в общежитии они были все так же неразлучны.
А вот со школьными друзьями Рос общался намного реже, чем ему хотелось бы. Пара звонков в неделю Андрею и Рэму, и пара десятков пропущенных вызовов от них же. Иногда еще случались переписки Вконтакте – обычно, когда Рос был в дороге. И, как наивысшая радость – общение по Skype, но радость эта происходила крайне редко. Ведь занят был не только Рос, у каждого из троих была теперь своя отдельная жизнь, насыщенная массой событий. Тем не менее, связь между Андреем, Рэмом и Росом оставалась крепка. Хоть за все студенческие годы они так и не собрались втроем, хоть в разговорах и переписках им не удавалось рассказать всего о том, что с ними происходило, хоть их и разделяли сотни, а с Андреем – тысячи, километров, их дружба, зародившаяся на Вишневой улице, всегда была вместе с ними. Она поддерживала их и помогала в трудную минуту. Благодаря ей этим троим все действительно было по плечу.
Так Рос и прожил до двадцати двух лет. И только тогда вдруг притормозил, оглянулся и подумал: а была ли у него когда-нибудь своя семья, кровная, не танцевальная? Был ли у него кто-нибудь, по-настоящему близкий, кроме матери, Рэма и Андрея. И будет ли?
Да, маму он очень любил, но, уехав в Киев, видел ее катастрофически редко. Она все еще была поглощена театром не меньше, чем в его детские годы. Все ее друзья были исключительно из театральной среды. И любовники, скорее всего тоже. Людмила никогда не рассказывала о них сыну, никогда не приводила в дом ни одного мужчину, но вот сама не всегда ночевала дома. Рос, в свою очередь, никогда не задавал ей вопросов по этому поводу. Его мать была красивой женщиной, не просто красивой, яркой, выделяющейся среди множества других красивых женщин, и он понимал, что мужчины не оставляют ее без внимания. Большинство вещей в гардеробе Людмилы и все без исключения украшения были подарками. От одного или от многих – этого Рос не знал. И совершенно не хотел знать. Он был благодарен матери за то, что в их доме не появлялся никто посторонний, а она ему – за все не заданные вопросы.
Отец… Отца у Роса никогда не было. И он ничего о нем не знал, кроме имени – Алексей, потому что в паспорте был записан Ростиславом Алексеевичем. Да и не просыпалось в нем особое желание раскапывать что-то о человеке, который ни разу за всю его жизнь не вспомнил, что у него есть сын.
О других родственниках ему тоже ничего не было известно. Его мама в свои юные годы сбежала из дому, чтобы стать актрисой, чем раз и навсегда оборвала все связи со своей семьей.
