Тот, обхватив ее ногами и руками, прижал, успокаивающе гладя по голове и плечам. Она чувствовала спиной, как бьется его сердце, горячее дыхание согревало затылок. От жути Кейт дрожала, ей чудилось, еще секунда и медведь найдет вход в самолет, доберется до тонкой двери, отделяющей от салона и, ворвавшись, убьет их.
— Ш-ш-ш, Кейт. Все хорошо, — горячо шептал Владимир.
— Обещай мне, что если он начнет нас убивать, ты убьешь меня первым, — порывисто обернувшись, запаниковав, пролепетала она, содрогаясь от жуткого рева в ночи, сжимая мужские запястья.
— Обещаю, что, когда вернемся, я исполню любое твое желание, — Владимир прижал голову Кейт к груди и слегка покачивал девушку.
— Любое-любое?
Кейт, словно перепуганный зверек, каждый раз дико дергаясь в руках Владимира от любого звука на улице. — Даже женишься на мне?
Хорошо, что Кейт не могла видеть, как держащий ее мужчина улыбнулся на долю секунды, а затем баюкивающе прижался плотнее.
— Я уже был женат, — тихо прошептал он, отвлекая ее от шума на улице.
— Да?
Вот уж как женщины могут возиться и извиваться, когда им что-то нужно. Этой срочно потребовалось посмотреть в лицо. Вот по зарез. Аж про медведя забыла.
— Угу, ничего хорошего мне это не принесло, — он немного помолчал. — Мы были студентами. Она забеременела, я думал стану отцом. А в результате узнал, что я рогатый муж. Не нужный, к тому же.
Кейт подумала «Мне нужен», но промолчала.
Через пару часов звуки присутствия медведя стихли. Теперь за бортом шумел ливень и ночной ветер. Кейт, так и не отстранившись от Владимира, уснула на груди, да и он, послушав еще некоторое время, устало закрыл глаза, погрузившись в тревожный сон.
Проснулись они на рассвете, когда стихло и окрестности накрыла оглушающая тишина. Ему стало жарко. В душной кабине нечем дышать, но кроме этого он почувствовал жар, исходящий от Кейт, спавшей на его животе. Он потрогал лоб, опасения подтвердились — она горела.
Сдвинул рубашку с ее плеча, неглубокая царапина воспалена и загноилась. Не уже ли плохо обработал рану?
— Кейт, — он легонько потряс за плечо. — Кейт, проснись.
Девушка, нервно вздрогнув, резко распахнула глаза, встретившись с озабоченным взглядом.
— Медведь ушел?
— Уже утро. Как ты себя чувствуешь?
Она отползла, привставая и окончательно просыпаясь.
— Нормально. Пить хочется.
— Царапина загноилась, — сообщил он, пока Кейт, сдернув рубашку, осматривала плечо.
— И?
— Нужно промыть еще раз, убрать гной и наложить повязку.
Они встали. Владимир осторожно вышел и осмотрел вокруг самолета.
Медведь разодрал кресла второго салона и оставил царапины на фюзеляже самолета в поисках пищи, но, ничего не найдя, удалился восвояси.
Костер удалось развести не сразу. Дерево оказалось слишком сырым. Кейт, завернувшись в одеяло, вышла на утренний свежий воздух, разминая ноги и оглядывая следы, оставшиеся от ночного гостя.
— Он не особо церемонился, — заметила она, глядя на кресла.
— Он не особо был настроен пожрать, и нам повезло, что шел дождь, — ответил Владимир, наконец, добившись того, чтобы поленья, которые он прятал во втором салоне, занялись пламенем.
— Садись, сейчас вскипячу чай. Витамины. Кейт, — он серьезно посмотрел на нее, — пей сейчас, как можно больше воды. Через не хочу.
Кейт кивнула. После хвойных иголок в кипятке он подошел к ней с бутылкой водки и какой-то травой, которую вымыл и положил на чистую ткань.
— Нужно осмотреть ее.
Владимир обработал руки и достал нож. Глаза у девчонки стали большими, круглыми.
— Что ты собираешься делать? — спросила она, со страхом глядя на нож.
— Хочу нагреть на огне и обработать спиртом, — сообщил он, искренне надеясь, что она не будет сопротивляться или плакать.
— Зачем?
— Нужно вскрыть нарыв. Возможен сепсис.
— Сепсис?
Кейт не сводила взгляда с ножа. Он что, собрался оперировать ее прямо тут?
— Заражение крови.
Владимир лишь вздохнул, видя, как Кейт смотрит на нож, на плечо и вся сжалась в одеяле от страха, почти с головой уйдя в одеяло. — На, хлебни немного.
Она послушно высунула руку из одеяла и отпила из бутылки, жмурясь от горечи напитка. Владимир обработал лезвие и, полив водкой, подошел.
— Кейт, — тихо произнес он. Кейт обреченно, со слезами на глазах, посмотрела на него и на нож.
— Будет совсем немного больно, — пообещал он, понимая, что все равно не поверит ему. — Надо.
Он полил немного на царапину, и аккуратно ввел лезвие под кожу. Кейт громко вскрикнула, дернулась, закусив одеяло, и отвернулась от него. Гной пошел наружу. Обработал нутро раны водкой и, прополоскав рот, разжевал траву, закладывая в разрез, а затем перевязал руку, пока Кейт, давясь слезами и болью, терпела. Затем сел и, посадив горемычную себе на колени, прижал.
— Ну вот и все, малышка. Теперь можно и замуж выходить.
Она обессиленно ткнулась ему в грудь, приходя в себя.
***
Через полчаса они выдвинулись, взяв с собой пледы, воду, водку и полезную мелочь. Владимир сложил три сигнальных костра в форме треугольника и запалил их, расчертив лопатой стрелку в том направлении, куда они ушли, оставил запись на обрывке журнала в кабине пилотов.