Не спал только Антон, он ясно представлял себе пытки – чеченцы не остановятся ни перед чем, чтобы получить ценную информацию. Зубами снял с воротника булавку, мгновение – она в руках, еще мгновение – щелкнули открывшиеся наручники. Вот она, свобода! Еле слышный хруст позвонков на шее Гиви – залог вечного сна палача. Антон обшарил карманы – вот и документы, и мобилка, и пистолет. Стал осторожно пробираться к выходу, но в темноте зацепился за ногу Петрова:
– Гиви, ты?
– Спи, я, – и, шмыгнув в проем двери, мужчина растворился во мраке осенней ночи. Только под утро он нашел злополучный блиндаж. Вид у генерала был явно не боевой, каратист проспал до полуночи, а под покровом наступившей темноты, не спеша, пошагали в сторону украинского блокпоста. Когда до места назначения оставался километр, Антон решил позвонить Авакову:
– Мы на месте. Еще при подходе Стрельцов увидел автомобиль с флажком ОБСЕ, генерал прыгнул на заднее сиденье:
– Спасибо, вовек не забуду. Машина резко рванула с места, а спортсмен остался один. Ну, теперь он не нужен. И звонить, наверно, уже некому. Интересно, работает телефон? Он быстро набрал номер Иры:
– Здравствуй, любимая! Я жив и здоров. Через неделю возьми мою карту Ощадбанка и сними деньги. Продайте квартиру, за все деньги купите дом за городом. Никто, кроме Коршункова, не должен знать новый адрес. И главное, чтобы про меня не говорили, – ничему не верь. Береги сына. Ира успела успела только прокричать:
– Люблю, целую, ждем!
Как грохнул где-то рядом снаряд из «града».
Договорился! Зашвырнув мобильный в кусты, каратист бросился бежать в сторону разрушенного бомбежкой села.
Успели, засекли! И Антон Стрельцов перебежками направился в сторону единственно уцелевшей хаты. В комнате царил беспорядок. В полумгле мужчина едва разглядел фигуру лежащего на кровати, а рядом на корточках сидел никто иной, как Маша.
– Машка, как ты сюда попал?
– Как, как? По амнистии, потом в ополчение по призыву, вон еще один защитник Отечества.
Продирая заплывшие от похмелья глаза, с кровати поднялся Крыса.
– Ба, знакомые лица! «Китаец», тебя – то каким ветром сюда занесло?
– Таким же, каким тебя. Ну, Крыса, много накрысятничал?
– Да не очень, но кое-что есть. А что сепарам что ли оставлять?
– А Машку зачем с собой таскаешь?
– Да, вишь, я-человек солидный, не во всякую щель пролезу.
– Понятно. Братва, что делать-то будем?
– Сейчас после обстрела россияне побегут, воронье чертово, трупы грабить. Нужно где-нибудь нам залечь, да вон – хоть на горище. И мужчины по лестнице вылезли на чердак. Толкнув лестницу ногой, Крыса сказал:
– Вон, явились!
С автоматами наперевес к селу подходила группа россиян. В поисках пищи голодные оккупанты облазали все погребы и подполы. Чердаки их не интересовали. Забрав с собой консервацию и овощи, вояки отправились в свою часть.
Только тогда Стрельцов со своими новыми старыми друзьями вылезли из убежища.
– Ну теперь можно и нам перекусить, Машка, сходи, глянь, что там еще пожевать осталось?
– Как будем выбираться, Крыса? У тебя-то, наверно, груз?
– Да, нагреб немножко золотишка, – вор ногой пнул рюкзак, – что-нибудь придумаем. У тебя на груди бирка. Тебя ночью пришьют – и не будет проблем. И рецидивист нервно засмеялся. На поле битвы надвигалась ночь.
– Я до ветру, выйду, послушаю, – сказал каратист.
– И я с тобой, – увязался Машка.
Только они отошли от хаты, как парнишка зашептал:
– Спасай меня, «китаец», пришьет Крыса – и глазом не моргнет. Я ему больше не нужен.
– Да не бойся, что-нибудь придумаем. Тишина-то какая!
– Сепары нажрались и спать легли. Через час-два можно выдвигаться.
Возвратившись, стали готовиться ко сну. Не успел каратист задремать, как раздался истошный крик Машки. При свете фонарика мобилки Антон разглядел перепуганного парня, а рядом с ним махал ножом Крыса.
– Брось нож! – приказал Антон.
– Не лезь, «китаец», не в свое дело.
Стрельцов ударом ноги выбил оружие из руки преступника. Хрустнули позвонки.
– Спи спокойно, вор-крысятник! Машка, уходим. Что-то зазвенело.
– Тише, что это там?
– Золотишко. Не оставлять же его врагам! Михаил надел рюкзак, и мужчины, стараясь не шуметь, направились на запад.
Пробирались окольными дорогами, минуя руины Донецка, не дыша. Наконец-то вышли к украинскому блокпосту. Увидев документы и пришитый логотип ОБСЕ, украинские бойцы не задавали лишних вопросов, к тому же Антон объяснялся на английском языке, а Машка вообще не раскрывал рта, дескать, ничего не понимаю. Стали досматривать вещмешок. Стрельцов полез в рюкзак и вытащил оттуда гильзы, мол, собираем доказательства против российских военных. Друзей быстро отпустили, а те и не стали задерживаться, пока их не раскусили. До города добрались рейсовым автобусом. На автостанции спортсмен сказал Машке:
– Давай мобильный.
– Какой мобильный?
– Тот, который ты у Крысы спер. Давай, мне позвонить нужно срочно. Номер Коршункова долго не отвечал. Разговор длился минуты две. Потом Антон вытащил сим-карту, закинул в кусты, а телефон вернул парню.
