Один раз люди уже пошли за ним, во второй раз им будет проще, но нужно правильно подгадать момент. Простое упрямство — это дырявое знамя, с ним одним людей не поведёшь. Но хороший повод в удачный момент может, точно рычаг в правильном месте, сдвинуть любую глыбу даже не самыми сильными руками.
Главное успеть найти этот рычаг до того, как не станет слишком поздно.
Странно, что вот это странное желание власти — это единственное, что осталось у Рига в душе, выкристаллизовалось под всеми испытаниями. Даже желание жить в итоге ушло. Шагая по болоту без запахов и звуков, Риг видел каких-то странных птиц, что летали в отдалении, и думал, что хорошо было бы умереть и переродится птицей, вороном например. Летать по небу, подъедать объедки и мёртвые тела — это было бы хорошо. Настолько простая это была мысль, ясная и чистая, да и нож был уже в руке, что кабы не желание взять власть в свои руки — Риг убил бы себя легко и беззаботно, без каких-либо сожалений и вторых мыслей.
Так что он шёл дальше и думал свой следующий ход. Думал медленно, порой гоняя одну и ту же мысль снова и снова, по кругу, и лишь спустя очень долгое время понимая, что она не то что пользы не имеет, а даже смысла. «Есть ли на Мёртвой Земле горы?» или что-то вроде такого. Бесполезно.
Они не успели пройти много, хотя Риг и затруднялся сказать точно, сколько именно: может час, а может и половину дня. Опьянённый усталостью столь же сильно, как и отваром из чернослёза, он просто делал шаг за шагом, обитая где-то рядом с собственным телом. И даже подняв голову и увидев врагов, он не испытал ничего — сил на эмоции уже не оставалось.
Но если бы Риг мог ещё что-то чувствовать, наверное, в тот момент почувствовал бы страх. Да, скорее всего. Почти четыре десятка тощих фигур, все с маслянисто-чёрной кожей, некоторые из них высокие, какие-то низкие, многие скрюченные и сгорбившиеся. Кто-то из них даже был вооружён. Всего трое таких создания едва не разорвали их отряд в клочья, теперь же их тридцать семь человек. Да, Риг точно бы почувствовал страх перед лицом этого мрачного, молчаливого строя очень похожих на людей существ. И может быть… радость?
— Не нападают, — спокойно заметил Ондмар, хотя от Рига и не укрылось, как побелели костяшки его здоровой руки на рукояти меча.
— Не хотят? — спросил Эйрик. — Или не могут?
— Хотят они умереть после тебя, мальчик с севера? — подал тихий голос лежащий на земле Синдри. — И могут умереть за эту правду. А чего хочешь ты, Эйрик-с-тяжёлым-словом, человек без лица? В чем твоя цель и что заставляет твоё сердце биться сильнее твоих воинов? Я смотрю снизу, я павший, как и все мертвецы, и все вокруг сейчас подпирают небо. Но ты, только ты — держишь его не на плечах, но руками.
Эйрик проигнорировал его, напряжённо всматриваясь в своих новых врагов. Они все смотрели. Оглядев неровный строй, Риг быстро понял, что против них стоят не солдаты — если живёшь на севере, на воинов смотришь с пелёнок, учишься узнавать эту породу, и это были не они. Лишь редкий, неаккуратный строй обычных людей.
— Старики, женщины, дети, — методично перечислял Робин Предпоследний. — Воинов не больше шести человек, в основном калечные.
— Твои любимые противники, Страж? — посмеялся в одиночестве Йоран Младший.
— Они вышли умирать за своё дело, — добавил Кнут, разминая плечо. — Будут драться до последнего.
— Последний рубеж, — сказал Эйрик заворожённо, будто подводя итог этой беседе.
Стрик Бездомный цокнул языком, грубо размял ладонью грязную шею.
— Защитники, — сказал он.
Тяжело вздохнув, Эйрик потянул меч из ножен, медленно и вкрадчиво, как когда ставят точку в конце длинной рукописи.
— Воины!… — начал он и набрал в грудь побольше воздуха, поднимая меч над головой.
— Уходим, — сказал Риг, уверенно и чётко, без какого-либо надрыва в голосе. — Пора вернутся домой.
На краю высокого утёса, когда смотришь вниз, у многих появляется желание спрыгнуть. Давным-давно Вэндаль рассказал Ригу, что это всё потому, что люди от природы своей исследователи, задающие вопрос. Не самые сильные, не самые быстрые и далеко не самые незаметные существа в этом мире, люди были теми, кто задавал вопросы и искал ответы. И в итоге превратились в опаснейшую силу во всем этом огромном мире. Когда мы смотрим вниз, тот же пытливый разум строит прогнозы, спрашивает о том, что будет после падения. А после хочет узнать ответ, проверить, правильно ли его предсказание.
Риг тоже иногда смотрел вниз со скалы и чувствовал желание спрыгнуть. Но ему всегда было более всего интересен не результат падения, а сам процесс, и то, как он будет вести себя в эти короткие мгновения.
То же чувство, когда он в итоге открыто выступил против Эйрика.
Эйрик Весовой медленно опустил меч, повернулся лицом к Ригу, и склонил голову на бок. Он выглядел почти довольным.
— Один отряд. Моё знамя, — сказал он. — Все с этим согласились, никто не возражал. И теперь то, что ты говоришь — это измена. Предательство. Преступление, за которым не будет суда на Ступенях, только смерть.
