— Пусть будет один отряд. Но вождь, что ведёт этот отряд на погибель, не должен вести никого.
— Не твоё право выбирать. Ты не собирал людей своим именем, не платил за корабль золотом и не ты вложил оружие и цель в наши руки. Ты лишь затерялся между мной и наёмниками.
Сердце Рига билось быстро, но спорить было лень. Бессмысленная возня без цели.
— А сколько людей привлекло имя Эйрика, тогда ещё безымянного? Твоё золото — это золото Торлейфа.
— Ярла Торлейфа, правителя Бринхейма. Он снарядил этот поход, он назначил меня главным, и лишь перед ним я буду держать ответ за свои действия и поступки. Не перед тобой, не перед кем-то другим. Ставленника ярла не может менять какой-то мальчишка, которому просто стало слишком тяжело, и для которого верность имеет слишком большой вес.
— Вождя, назначенного ярлом, может сменить только ярл, — кивнул Риг. — И если Торлейф назначил нам плохого вождя, то, видимо, нам нужно для начала сменить ярла.
За спиной Рига прозвучал тяжёлый вздох. Кажется, это был Кнут.
Никто более не проронил ни единого слова, ни звука, и даже будто и мысли не мелькнуло у них в головах. Затаились, Король и наёмники в том числе. Никто не поможет, но никто и не станет мешать — Эйрику не нужна чужая помощь, Ондмар стоит у него за спиной, а Риг… Если вдруг у него получится, даже невмешательство станет ценным.
Лишь Элоф Солёный проявил толику осторожного участия:
— Да ладно тебе, парень. Устал, сболтнул лишнего — случалось с каждым, дело молодое. Тряхни головой и встань обратно.
Старый, трусливый Элоф.
Эйрик ничего не ответил. Вероятнее всего, удовольствовался бы смирением Рига, пусть даже и временным — хороший ярл должен быть милостив.
— Суд поединком, — сказал Риг и сделал шаг вперёд, бросил на землю свой щит и нож. — Я и Торлейф Золотой, до смерти.
Кто-то сзади схватил Рига за плечо, словно хотел удержать от падения. Но он дёрнул рукой не глядя, вырвался.
— Пусть Всеотец станет и свидетелем, и судьёй. Направит мою руку и сделает так, что во главе длинного стола и во главе Бринхейма будет восседать человек достойный.
— Отличный будет поединок, — заметил Йоран Младший и почесал свою щёку. — Когда мы вернёмся. Не знаю, заметил ли ты, смышлёный мальчик, но Торлейф остался дома, греет пяточки возле камина и медленно увеличивается в размерах с помощью перепелов да уток с яблоками.
Эйрик не сказал ничего. Уже догадался.
— Мне нет нужды дожидаться возвращения в Бринхейм, — Риг кивком головы указал на Ондмара Стародуба. — Ярл уже давно не сражается сам, у него для этого есть защитник.
— Но может тебе есть смысл дождаться хотя бы имени? — Эйрик улыбнулся, но глаза его были стеклянными. — Или длинной цепи? Кто такой Риг, неназванный, потому как не было у Рига никаких достойных дел? Где его цепь, без десяти звеньев столь же внушительная, как и цепь ярла Торлейфа по имени Золотой?
Риг в этот момент очень остро ощущал свою безоружность. Удивительно даже, насколько он за эти дни привык к тяжести железа в руках, что даже при словестной атаке его инстинктом стало закрыться щитом, ударить острым.
Эйрик же продолжал наседать:
— Закон Севера говорит, что все мы родились равными и свободными. Что место за длинным столом определяется не физической силой, размером кошелька или родословной, но личными заслугами.
Иронично про размер кошелька, учитывая как это место получил Торлейф. Но победители вроде как имеют право позволить себе некоторую долю лицемерия, это их награда.
— Править народами севера могут лишь те, кто достоин. И доказательством их заслуг и свершений является длина их цепи, собранная и выкованная за всю жизнь. Так правят всегда самые лучшие, умудрённые опытом, отмеченные чередой больших поступков и правильных решений.
— Да, всё именно так и происходит, — Риг не сдержал ухмылки. — Самые мудрые, самые достойные.
— И тот, кто не сделал для своего народа столь же много, не имеет права требовать суда поединком. Таков закон Севера.
— В Край такой закон, — было сложно даже просто это сказать, но оставалось надеяться, что голос не дрогнет. — Я законный наследник Бринхейма и король Восточного берега. Такова была воля Бъёрга по имени Солнце Севера. Торлейф Золотой — не более чем узурпатор.
По крайне мере, никто не засмеялся. С учётом всего, это можно назвать маленькой победой.
— На Восточном Берегу никогда не было конунга, — заметил Элоф.
— Короля, — поправил его Риг, не оборачиваясь.
— Ты можешь звать себя как хочешь, — Эйрик уже даже не улыбался, и выглядел более уставшим, чем когда-либо. — Имена — это лишь ветер, они не меняют сути того, кто ты есть. И север признает лишь власть цепи, не власть крови.
Сказал человек, ставший вождём просто потому, что его отец занял место ярла. Лицемер. Все они, впрочем, лицемеры.
— Север признал власть Браудера Четвёртого, Короля-без-земли, законного правителя Эриндаля, — Ригу стоило больших трудов не смотреть в сторону главаря наёмников. — Торлейф признал его власть, когда обратился к нему при встрече, в день суда над Кнутом. Именовал его согласно унаследованному титулу, признал власть крови.
