Приближающийся порт они услышали задолго до того, как берег и десятки пришвартованных кораблей выплыли из утреннего тумана. Крики матросов, мерный ропот и гул людей, лошади, стук, лязг, свист, грохот, а громче всего звон тысячи кузнечных молотов — все смешалось в причудливом оркестре, предвещающем появление города мастеров, столицы княжества Коваль. Когда туманы расступились, Риг своими глазами смог увидеть легендарную обитель ворейского бога Кузнеца. Он читал о нем, видел множество путевых заметок и иллюстраций, но всё равно не смог сдержаться от удивлённого вздоха.
Стальгород, один из девяти ворейских городов-чудес, три века назад был выкован Кузнецом, за неделю непрерывных трудов. Не такой большой, как Риг рисовал его в своём воображении, можно даже сказать, что весьма скромный городишко, размерами едва ли сильно превосходящий даже его родной Бринхейм, столица княжества, тем не менее, выглядела впечатляюще. В основном, конечно, из-за гнетущей мрачности. Весна в княжествах Вореи приходит раньше, но холодные течения вносят свой вклад, так что даже в отсутствие снега погода оставалась промёрзлой. Леса вокруг города, насколько хватало взгляда, были вырублены подчистую, и их место заняла бурая грязь. Довершали образ чёрная копоть и дым, что властвовали над ремесленным городом безраздельно.
Однако наиболее тяжёлое впечатление производили высокие стены Стальгорода. Высота в двадцать локтей, то есть почти десять метров, и всё это монолитная сталь без единого шва или трещины, работа бога. Стены из металла окружали город и с моря, пропуская корабли через хитрую инженерную конструкцию, которую за три века так и не посмела тронуть ржавчина. Уровень воды за стенами был заметно выше, и чтобы попасть в порт нужно было завести корабль через специальные ворота, в судоходный шлюз, первый в мире, ставший прототипом остальных шести. Лишь после внимательного досмотра со стороны сухонького старика, оказавшегося единственным стражем и работником этих ворот, их корабль стал медленно подниматься вместе с уровнем воды.
По мере их подъёма стал показываться и сам Стальгород. В первую очередь, конечно же, высокая башня, без входа и выхода, без окон и дверей, где жил отгородившийся от всего мира Кузнец. За три столетия он ни разу не показался снаружи, и лишь иногда был слышен грохот его молота, а после находили у подножия башни его новое творение, наполненное магией.
Вслед за башней показались и дома из металла, такие же монолитные, разве что окна и двери у них были деревянные, установленные уже простыми людьми. Однако эти дома были привилегией бояр, княжеской дружины и зажиточных торговцев да особо умелых мастеров. По окраинам же Стальгород оброс пожухлой окантовкой из деревянных хибар, грязных улиц и обычных людей, и была эта часть города кратно больше металлической. Именно там и обитало большинство жителей столицы великого княжества, и именно там располагались многочисленные кузни, разменивающие богатство Щитовых гор на знаменитое ворейское оружие и доспехи. Риг не сомневался, что даже те мечи и топоры, что несут сейчас в руках он и другие ворлинги, были выкованы на этом берегу.
Чем выше поднимался корабль, тем больше воодушевлялись северяне, предвкушая возможность кутежа и обсуждая свои предпочтения в женщинах, ничуть не смущаясь присутствия Дэгни или Кэриты. Даже Элоф Солёный улыбнулся в свою седую бороду и пятернёй расчесал себе волосы. Риг тоже чувствовал это воодушевление, хотя и не по поводу женщин. Возможность посмотреть на что-то новое, подивиться привычкам и обычаям другого народа — заманчивая перспектива, особенно после того, как исходишь вонючий корабль сверху до низу сотни раз подряд. Да чего уж там, после стольких дней в этом деревянном мешке Риг был бы рад прогуляться и по дрейфующей льдине. Мысль же побыть хотя бы одну ночь наедине со своими мыслями так и вовсе пьянила не хуже доброго мёда. Когда-то давно Кнут обещал ему с сестрой, что покажет им вечный город. И вот оно всё как…
Единственная, кто не радовалась приближению к берегу, была Кэрита, лицом побелевшая точно мёртвая, и кончиками своих тонких пальцев усиленно массировавшая лоб. Попытавшись пройти к своему брату, она оступилась, упала на палубу, вызвав знатный переполох. Кнут первым протянул к ней руку, но она жестом успокоила взволновавшихся ворлингов, поднялась самостоятельно.
— Он знает, что я рядом, — сказала она, опираясь на руку Эйрика, чтобы подняться. — Ворейский бог смотрит на меня и взгляд у него тяжёлый, словно погружаешься медленно на морское дно. Сил нет ни закричать, ни выдохнуть.
— Он хочет тебя убить? — Эйрик говорил спокойно, но взгляд его был напряжённым.
— Нет, он зол, и он… испуган. И подавляет меня неумышленно, просто в силу самой своей природы.
— Я не понимаю.
Кэрита вдохнула.
