Конечно, Фрэнсис Скотт знал о готовящейся отправке французских бронированных кораблей. Правда, фактов у аналитика не было, но предчувствие не обещало скорую и уверенную победу. Скорее наоборот, сражение могло оказаться жестоким, а исход его – сомнительным. Само собой, английский капитан знал, что установленная на этих кораблях (если их можно так назвать) броня противостоит ядрам, но был твёрдо уверен, что мощь взрывов от русских орудий намного превосходит все возможности ядер, хотя бы и бомбических.
Остался единственный вопрос, на который не было даже приблизительного ответа: когда до начальства дойдёт идея о необходимости немедленной эвакуации? Или, сказать попроще, когда они поймут, что надо уносить ноги?
Аналитики обычно имеют дело с фактами. Необходимым для них инструментом является логика, а не воображение. И всё же на этот раз английский моряк попытался представить себя на месте адмиралов. Что бы он сделал на их месте?
Эта мысль крутилась, вертелась и подставляла бока под критику, но результат оставался всё тем же: без боя с участием бронированных кораблей обойтись нельзя. Их пустят в дело уже потому, что они существуют. Но если и плавучие артиллерийские батареи потерпят поражение, тогда отступление из Крыма останется единственным возможным ходом.
Мариэла с самого начала действовала так, как ей когда-то объясняла наставница. Правды ради следует заметить, Моана сама имела крайне ограниченный опыт в части лечения травматических повреждений головного мозга. Но малый опыт всё же неизмеримо больше, чем полное его отсутствие.
В соответствии с этим опытом Мариэла скачала поля, оставшиеся после физического повреждения мозга. Тут нужны умения мага разума, а не жизни, но у Мариэлы с этим было всё в порядке. Госпожа магистр скопировала эти поля – подобная работа была, в сущности, очень близка к действиям некроманта, хотя сама наставница никогда об этом не говорила – создала конструкт, замещающий повреждённые ткани (вот это уже было магией жизни), и переключила поля разума на новосозданный конструкт. Последняя задача была самой трудной.
Второй по трудности проблемой было поддержание конструктов тканей головного мозга. Из-за чудовищной сложности они, как и ожидалось, оказались слабоустойчивыми. Поначалу распад начинался по прошествии часа. Конечно, поддержание конструкта требовало меньшего расхода энергии по сравнению с его созданием, да и сверхконцентрация тут не критична, но сил у Мариэлы было далеко не так много, а имеющиеся кристаллы теряли ёмкость с тревожащей скоростью. Маг жизни и разума знала о том, что ей собирают деньги на новые кристаллы, и полностью поддержала идею, но пока что пользоваться приходилось только тем, что было.
Некоторой заботы требовало состояние костных тканей адмирала. Череп был повреждён пулей, а восстанавливать его было некогда. Мариэла уже подумывала попросить Тифора об этой услуге. Такая задача была ему по силам.
Куда большее беспокойство вызывало состояние мозговой деятельности. С одной стороны, Мариэле очень не хотелось, чтобы адмирал вообще приходил в себя преждевременно. Но и держать его в состоянии сна было не так просто и вряд ли рационально.
Через день Мариэла нашла выход.
В палату, соседствующую с адмиральской, вдруг вошла госпожа доктор. Нельзя сказать, чтобы обитатели получили благоприятное впечатление: вряд ли женщина, которая разом состарилась лет этак на пятнадцать (если не больше), может очаровать взоры нижних чинов; уже потом, когда Марья Захаровна ушла, вся палата дружно сошлась во мнении, что от неё осталась едва ли не половина её прежней.
– Братцы, приношу извинения, что не могу пока вами заниматься. Все силы уходят на Павла Степановича, – начала Мариэла.
– Нешто без понятия!
– Обижаете, госпожа дохтур.
– Матушка, ты только адмирала на ноги поставь, мы-то перетерпим, коль надо.
– А он сам-то как?
Мариэла вскинула руку, прерывая возможные вопросы.
– Сам пока держится. – Эти слова не соответствовали истине. Держала раненого как раз Мариэла. – Правда, помощи от вас прошу, братцы.
При этих словах вся палата обратилась в одни уши.
– Нужен кто-то, кто читал бы рядом с адмиралом вслух Евангелие. Я сама не смогу, и без того устаю, да и спать мне надо. Опять же, мне трудно подобрать нужную страницу.
– Богоугодное дело.
– Я могу читать! Я грамотный!
– Нишкни, Ероха! Тут другой надобен. Сказано ж: чтоб место из Писания мог выбрать.
– Так дьячка нанять.
– Я заплачу, если надобно, – предложила Мариэла, но её перебили:
– Неужто на дьяка денежку не соберём!
– По пятаку если скинемся, и то даже много будет.
– А много ли честь надо, Марь Захарна? По скольку за раз?
Мариэла отвечала со всей обстоятельностью:
– За раз по часу. Всего же часа три в день, а лучше – четыре. Не очень громко, но медленно и отчётливо. Павел Степанович должен слышать и понимать. И так пару дней, а там посмотрим.
Будучи магом разума, госпожа магистр могла отследить мозговую активность от звуковых сигналов и сделать диагностические выводы. Дело было совсем не хитрое.
