Последовали движения гребнем, которые никто из людей, разумеется, не понял. Дракон чуть прикрыл глаза, потом их открыл.
– В традициях моего народа, – в тот момент казаку показалось, что тон дракона предельно холоден, – мстить за нападение на тех, кто не является воином.
Малах отреагировал первым:
– Друг, что ты намерен делать?
– Я буду топить корабли. Флаги мне известны.
При всей своей здоровой наглости (а иные в пластуны не попадают) казак проявил осторожность на уровне хорошего дипломата:
– Таррот Гарринович, не будет с моей стороны невежливым спросить: как вы это собираетесь делать?
– Я буду с большой высоты ночью поражать их большими «Ледяными копьями».
Последний термин был знаком Неболтаю. Тот в своё время усвоил, что это средство для метания больших кусков льда какой угодно формы, хотя обычно маги предпочитали придавать ледяшкам вид наконечников холодного оружия. Вот почему последовал вопрос:
– Какими именно?
Вопрос не отличался точностью формулировки, но дракон понял правильно.
– Шар диаметром полтора маэрских ярда.
Хорунжий напрягся и проявил ещё большее дипломатическое искусство:
– Таррот Гарринович, не смею вам приказывать, могу лишь просить. Подождите с вашими действиями, пока я не доложу Владимир Николаевичу или Михаил Григорьевичу. Возможно, вы получите от господ офицеров полезный совет. Я всё же не моряк. Что касается решения мстить, то нахожусь полностью на вашей стороне. – Бедняга казак аж вспотел, выдав такую длинную фразу с использованием самых барских слов, притом обходясь без простонародных выражений.
Дракон кивнул.
– Хорошо, я подожду сутки. Если судари моряки пожелают, они могут навестить меня для беседы.
Малах высказался вежливо, но твёрдо:
– Тихон Андропович, нам с Тарротом Гарриновичем желательно переговорить на темы, касающиеся нашей группы.
Казак отвесил поклон в офицерском стиле и распрощался. Он спешил застать Семакова на причале, зная, что «Морской дракон» должен вскоре вернуться.
В пещере состоялся несколько напряжённый разговор.
– Таррот, ты втягиваешь группу в войну, которая нам совершенно не нужна.
– Ты ошибаешься, командор. Это меня втянули в эту войну. Не забывай: я не человек. Это в наших правилах – не спускать никому покушение на целителя.
– Мариэла тоже человек.
– Она, сама того не зная, стала членом моего рода.
– Если тебя обнаружат, начнётся усиленная охота на всех нас, и тебя в том числе, а уж о Мариэле и не говорю.
– Не обнаружат. Атаковать буду ночью.
Малах оказался в деликатном положении. Его должность командора позволяла просто отдать соответствующий приказ, и дракон (уж он и его соплеменники знали получше людей, что такое дисциплина) подчинился бы. Но именно эта вполне естественная запретительская реакция была Малаху весьма не по душе. И он принял решение:
– Давай, друг, сперва выслушаем местных. Лишняя информация нам никак не повредит.
Дракон наклонил голову в знак согласия.
Почтеннейшая Моана получила длинное письмо (или даже целый пакет) от мужа. Разумеется, она прочитала его весьма внимательно – должность к тому обязывала.
Те смутные догадки, которые у неё к тому времени появились, обратились подозрениями. Правда, уверенности ещё не было.
Как всегда, глаза Моаны в процессе анализа приняли отсутствующее выражение. Размышления главы аналитической службы Академии длились достаточно долго – целых восемь минут. Первым побуждением после этого было вызвать Сарата и расспросить о событиях во всех подробностях. Но потом госпожа академик приняла иное решение.
На бумагу лёг список вопросов, которому предстояло отправиться в Заокеанию. Возможно, сколько-то из них получат ответ не сразу, а лишь по пересылке их через портал и получении ответов с Земли. Пусть так. Но ответы необходимы.
Подозрения – это не то, что позволительно оставить без внимания начальнику службы, предназначенной для того, чтобы получать информацию и делать выводы.
Командир «Морского дракона» был весь день весьма занят.
Ещё до начала выхода этого корабля, а также пароходофрегата «Херсонес» в море Семакова отдал распоряжения Рудневу:
– Иван Григорьевич, мы будем отрабатывать манёвры. Вы помните, что повороты с помощью новых движков могут получиться гораздо более резкими, чем если бы вы использовали только руль. Задействуя вот эти движки, обязательно давайте предупреждения экипажу, в первую очередь трюмным. Пусть хватаются за любую опору, а ещё лучше: предусмотрите для этого леера. Далее: трюмные унтеры должны до начала манёвров закрепить всё по-штормовому. Креплений не жалеть! Не ровён час, что-то тяжёлое оторвётся… ну, вы представляете. Наша с вами задача: чтобы корабли в настоящем бою – а он нам вскоре предстоит, будьте уверены – получили как можно меньшие повреждения. В идеале – обойтись бы и вовсе без них, но такое достичь… по крайней мере, мы будем стараться. Однако подносчики гранат должны работать, как часовой механизм от брегета.
– Владимир Николаевич, не будет ли разумно обмениваться сообщениями между нашими кораблями также с помощью флажного семафора?
