Доктор Пирогов после краткой консультации вышел за ворота. Его выступление сводилось к следующему: адмирал тяжело ранен пулей в голову, но надежда сохраняется. Доктор Марья Захаровна его вылечит, если сама жива останется, поскольку также ранена.
В заключение последовала просьба:
– Прошу соблюдать тишину. Им обоим требуется полный покой.
История вышла из колеи. Но её дальнейший путь никто не взялся бы предугадать.
Распространением новости никто не занимался, но это нисколько не уменьшило её эффект. И часа не прошло, как весть о ранении Нахимова, а также Марьи Захаровны облетела весь осаждённый город. Около входа в госпиталь толпились люди, чистосердечно интересовавшиеся состоянием пострадавших. Внутрь, понятное дело, никого не пускали. За отсутствием точных сведений разговоры иным разом обретали совершенно неожиданное направление.
– …Сам не видел, а вот сосед говорил, что адмиралу в голову…
– …Марья Захаровна, бедняга, попала ни за что…
– …Случайно, что ль, в неё?
– …Сам слышал, что нарочно по ней целились…
– Да брось врать-та! Кто ж по бабам палит из ружжа?
– Не ружжа, а штуцера. Были там особенные стрелки…
– И как она лечит только?
– Сам Николай Иваныч её спасает, а она, значит, Пал Степаныча…
Среди толпы попадались и офицеры. От одного из них и прозвучало:
– Слышал я, что Марь Захарне для работы нужны зелёные камни.
– Это какие? Дорогие?
– Вот уж чего не знаю, однако…
– И нечего тут думать, купить такие да ей поднесть…
– Мне до выдачи жалованья ещё полные двадцать дней, так что…
– Так сложиться! Православные, иль не поможем?
Вот это было услышано. Толпа разом преобразилась, у людей появилась цель, и тут же сыскались средства для её осуществления.
– Вашбродь, вот от меня двугривенный, на камушек эн-тот…
– А от меня и полтина серебром!
– Шапку! Шапку сюда!!
– Да чего ж ты подсовываешь, она с дырой, аль сам не видишь?
– Мою, мою возьмите, новенькая!
– Вот от меня… ассигнацией…
– А от меня – зелёный камень!!! – В шапку полетел шарик из малахита.
Возле держателя шапки началась создаваться толчея.
– В черёд, в черёд становитесь, ить с ног сшибёте!
– Не побрезгуй, вот ещё алтын…
– Хорош медь сыпать, шапку порвёшь.
– А небось бумажкой можно.
– Будя! Люди добрые, дайте другую шапку, эту невмочь пополнять.
– Так моя подойдёт как раз. Бери!
Купец Демьянов положил в шапку сотенную со словами:
– А потом к Моисейке-ювелиру надо идти, у него небось зелёные камушки сыщутся.
– Верно молвишь, Порфирий Никодимыч!
– А ещё бусы зелёные! – поддержала женшина средних лет. Судя по платью и шляпке с цветами, то была купчиха или мещанка не из бедных.
К шапке, пыхтя, протиснулась девчонка лет десяти.
– Дедушка мне на память подарил зелёный самоцвет. Вот он. – И в шапку канул прозрачный камешек болотного цвета размером с горошину.
Сбор средств продолжился с неугасающим энтузиазмом.
Ранение Мариэлы дало совершенно неожиданные последствия, предвидеть которые никто не мог, даже маэрцы.
Малах как командор был обязан известить о случившемся пятого члена экспедиции и потому, как только стемнело, направился к пещере дракона, чтобы сделать это. Как и предполагалось, он захватил с собой хорунжего в качестве свидетеля. Но, уже спускаясь по лесенке, оба услышали в драконьем жилище не один, а два голоса. Второй был мальчишеским.
– …И вот так хитроумный Пятнистый дракон смог силой своей ума – и математики, конечно, – победить. Был он тогда, если считать по человеческим меркам, не старше тебя.
– Господин Таррот, этот метод я запомнил. А расскажите о великих битвах!
В этот момент вошли Малах и Неболтай. Казак, разумеется, мгновенно узнал Костю Киприанова. Иноземец же сразу догадался, кто мог быть драконьим гостем, хотя лицо его, конечно, раньше не видел. И поспешил познакомиться:
– Здравствуй, ученик дракона. Я знаю, тебя зовут Константин. Или Костя. Меня можешь звать Малах Надирович.
Последовал почтительный поклон со стороны мальца. Несмотря на возраст, мелкий быстро сообразил, что он здесь лишний, и попытался достойным образом удалиться:
– Господин Таррот, уж темно. Мама, наверное, заждалась.
Хозяин пещеры и незнакомый барин (вроде офицер, но без эполет) переглянулись.
– Хорошо, – молвил дракон, – о великих битвах ты ещё услышишь.
Костя быстренько поднялся по лестнице и исчез в темноте.
– Таррот, у нас скверные новости.
– Уже знаю. Костя кое-чего поведал. Но мне нужны подробности. Кто может о них рассказать?
Промелькнувшая у хорунжего мысль о том, что драконом движет простое любопытство, была удавлена ещё до того, как родилась.
– Тихон Андропович, ты ведь видел сам…
Казак по каким-то ему лишь ведомым причинам доложил только сухие факты.
Последовал вопрос:
– Сударь хорунжий, у вас считается достойным стрелять в тех, кто не является воином?
– У нас, Таррот Гарринович, не принято стрелять в тех, кто не воюет. В частности, не принято стрелять в женщин и детей. Также не принято стрелять в лекарей.
– Мог ли стрелок принять Мариэлу за воина?
– Никак нет. При ней не было винтовки, понятное дело. Охотились именно за Марьей Захаровной, только она была открыта для стрелка.
