– Лейтенант Райяр, вы, должно быть, уже сталкивались в этой войне с особо смертоносными неожиданностями. К примеру, со снарядами, дающими взрывы. Если нет, то поинтересуйтесь у ваших товарищей. Я не знаю точно, что этот иностранец заготовил…
В голове у догадливого француза мелькнуло: «Знает! И не просто знает, а радуется заранее!»
– …но совершенно уверен, что сюрприз окажется столь же неприятным или даже хуже. Не призываю вас верить мне на слово. Вы принуждены будете поверить, когда ЭТО случится. Итак, обещаете ли вы донести до ваших сослуживцев и командования сказанное мной?
Пленный снова промедлил с ответом.
– Обещаю, что доведу вами сказанное до сведения моего непосредственного начальника и моих сослуживцев. Слово французского офицера!
Райяр имел ещё множество вопросов, но предпочёл их не задавать.
Русский глянул куда-то за спину пленному, чуть заметно кивнул и бросил в качестве прощания:
– Вас проводят.
Лейтенанту вернули саблю и пистолет. Молчаливые люди проводили его до того места, где Райяр мог отчётливо увидеть костры французского лагеря. Один из сопровождающих сделал жест, означавший «вам туда», после чего русские беззвучно исчезли в темноте. До рассвета оставалось часа два.
Часы вынужденного бездействия не пропали даром. У дракона созрела поправка к плану. И в самом деле, чего ради тратить силы на поиск самого большого корабля? Просто топить всех подряд без разбора. Рано или поздно под удар попадётся большой.
Таррот вылетел, когда дождь кончился, но тучи ещё не рассеялись. Видимость была так себе, зато пропал шум в водном сигнале. Как всегда, в полёте думалось лучше, чем в пещере, и дракон решился на ещё одно изменение в плане атаки: направить удар не на тех, кто ближе всего к выходу из бухты, а на тех, кто в центре.
Заметить дракона, летящего на высоте около полутора тысяч маэрских ярдов в безлунную и беззвёздную ночь, было немыслимым (для человека, понятное дело). А крылатый мститель между тем вполне недурно различал корабли по искажению водных потоков и по всплеску потоков магии жизни. Мало того: на одном из кораблей горели два фонаря. При их свете крылатый смог даже распознать английский флаг. «Пожалуй, этот подойдёт», – подумал Таррот, сложил крылья и завис в воздухе.
Чешуйчатый бомбардировщик совершенно не торопился. Ледяная глыба была сформирована за минуту – по понятиям соплеменников, непозволительно медленно. Готов!
Снаряд пошёл вниз, подгоняемый силой тяжести и полями телемагии. Разумеется, Таррот чуть-чуть подправлял его траекторию. И попал он точно перед фок-мачтой, поскольку та была ближе других к тому месту, откуда чувствовался наибольший водный шум – носу корабля.
Грохот удара дошёл даже до драконьего неважного слуха. «Ледяное копьё» пробило верхнюю палубу, обе батарейные палубы (верхнюю и нижнюю), пролетело сквозь почти пустой трюм, разнесло по щепочкам некстати подвернувшуюся бочку с солониной и вышибло кусок киля вместе с прилегающей обшивкой.
Таррот совершил несколько кругов. Несомненно, атакованный корабль тонул. А как может быть иначе, если палуба вдруг осветилась огнями, люди стали спускать шлюпки? Наконец характерные потоки воды исчезли. Это означало, что волны больше не разбиваются о корпус.
Дракон полетел обратно в пещеру. Он был доволен собой и результатом воздушной атаки.
Удивительное дело: спаслись все члены экипажа. Разумеется, утром началось расследование. На это дело отрядили нескольких флаг-офицеров, ибо утопленным оказался линейный семидесятичетырёхпушечный корабль «Корнуоллис». Расследование заключалось в опросе свидетелей, поскольку быстро поднять утонувший корабль было немыслимо. Результаты оказались парадоксальными, чтобы не сказать большего.
Старшина трюмной команды, увидев повреждение и оценив масштабы пробоины (течью это назвать было нельзя), сделал вывод, что в корпус попало огромное ядро – вероятнее всего, мортирное. Ничем иным он объяснить возникновение этакой дырищи не мог. Самого выстрела он не слышал. Заделка повреждения виделась совершенно невозможной, о чём и было сразу же доложено вахтенному командиру.
Боцман в момент пробоя как раз поднимал с коек матросов, которым предстояло заступить на вахту. Натурально, его тоже не было на палубе, и он тоже ничего не видел, хотя удар, конечно, слышал.
