– Да неуж ничего не поделать?!
– Не знаю, брат. Не знаю…
История вновь оскалила клыки.
Малах был дотошным офицером. По этой причине он тщательно расспросил участников боя. Мало того, по своей инициативе Малах изъял магазин со сломанной пружиной, намереваясь переслать его маэрским оружейникам, а также озаботился получением на каждую скорострелку новых стволов, причём схему с тремя винтовочными магазинами забраковал собственным волевым решением по причине пониженной эффективной скорострельности.
Старый ствол от этой картечницы также предполагался к отправке на Маэру: командор подумал, что его, возможно, стоит переделать под более совершенные магазины. В результате на Камчатском люнете предполагалось наличие скорострелки с четырьмя запасными блинами и одним запасным стволом, а на редутах к каждой картечнице планировался комплект из шести коробчатых магазинов при одном запасном стволе.
Организовав всё это, Малах уселся за писанину. Наверное, лейтенанта из Маэры посетило вдохновение от Пресветлых. Вряд ли что иное могло дать так быстро выход в виде солидной стопки листов, насыщенных текстом, рисунками и даже расчётами. Всё это было перечитано, отредактировано, исчёркано и переписано. В конечном счёте эти предложения также отправились на родину Малаха. Разумеется, к ним присоединился заказ, сделанный землянами, в него помимо всего прочего входили четыре малых гранатомёта и соответствующий запас гранат.
Конечно же на похоронах контр-адмирала Семаков присутствовал не в первых рядах. Но перешёптывания не услышать было невозможно.
Нахимов распорядился положить гроб рядом с местом упокоения адмирала Лазарева – на том самом, которое приберегал для себя. Все знали, что Корнилов, Нахимов и Истомин не просто уважали друг друга, они находились в самых дружеских отношениях. Стоявшие близко заметили слёзы на глазах последнего оставшегося в живых адмирала. Но гроб он помогал нести с совершенно бесстрастным лицом.
Уже уходя с похорон, Семаков подумал то же, что и другие моряки: нужны какие-то меры по спасению Нахимова. Но с ходу придумать ничего не удалось.
К тому же мысли капитана второго ранга были заняты другим. Семаков планировал усилить оборону всех укреплений именно малыми гранатомётами, а большие предполагал снять с Камчатского люнета, рассчитывая подбить Нахимова на строительство ещё одного корабля, подобного «Морскому дракону», или же (что виделось более вероятным) на переделку каких-то из существующих кораблей с полным снятием парусного вооружения и с установкой этих самых гранатомётов. Пусть даже с новыми двигателями он будет выдавать не тридцать восемь узлов, а всего лишь пятнадцать, всё равно ни один соперник не потягается. На такое решение адмирала мог подвигнуть удачный пример баркаса, обретшего завидную скорость.
При всём безоглядном оптимизме сих планов трезвый ум Семакова потребовал консультации с профессионалами. Пришлось напроситься в гости к иномирцам.
Тифор и Риммер внимательно выслушали российского морского офицера. Первым высказался маэрский капитан дальнего плавания. Он был дипломатичен: ведь любому капитану случается вести переговоры, а уж если этот капитан одновременно и купец…
– Владимир Николаевич, я не лучший специалист в части судовых движков, но могу уверить: для достижения мало-мальски высокой скорости существующий крупный корабль – скажем, в тысячу и более маэрских тонн – малопригоден.
Риммер приостановился, но коллега его выручил:
– Это примерно четыреста британских тонн.
– Да, спасибо… Тут проблема не только в весе, но и в обводах. Даже при наличии чертежей рассчитать скорость – имею в виду математически корректный расчёт – мне не под силу. Насколько мне известно, наши кораблестроители тоже этого не могут. У них есть формулы, выведенные из опыта, но вопрос о границах их применимости остаётся открытым. Следовательно, только практические испытания могут дать оценку скорости. Далее: согласен с вашим мнением, что если ваше руководство примет решение о… – тут иномирский моряк опять не сразу подыскал слово, – перестройке, то парусное хозяйство…
– Парусное вооружение, с вашего позволения, Риммер Карлович, – учтиво поправил коллегу Семаков.
– Да, конечно… Вот его убрать всенепременно, а также мачты, ванты… ну, сами знаете.
– Понимаю. Тифор Ахмедович, будьте так любезны, выскажите ваше мнение.
Магистр был деловит на грани сухости.
– Основной проблемой перестройки крупного корабля является величина кристаллов для его движков. К сожалению, больших у нас мало. Можно было бы использовать мелкие в соответствующем количестве, но тогда неизбежно появятся проблемы в согласовании их работы. А это время, оно для вас ценно, как понимаю.
– Совершенно понимаю. Будьте благонадёжны, я сообщу ваше мнение начальству.
– У меня не всё, Владимир Николаевич.
Российский флотский офицер весьма искусно навёл на собственную физиономию выражение вежливого внимания, а удивление на ней не проявилось вовсе.
Рыжий продолжил:
– Если не ошибаюсь, супруга Михаила Григорьевича сейчас живёт где-то в большом городе?
