— Ну что вы, — фамильярно похлопал его по плечу Гутенберг. — Я ведь понимаю, почему вы со мной об этом заговорили. Должен сказать, женщина весьма симпатичная. Она сегодня уже дважды о вас справлялась. Правда, она не просила о том, чтобы я вас предупредил, но я думаю…
— О какой женщине вы говорите? У меня здесь нет знакомых женщин.
— Она не представлялась мне как ваша знакомая. Оба раза спрашивала только: «Доктор Шлезингер у себя в номере?» Что мне ей ответить, если она явится в третий раз? Могу ей сказать, что вы заняты и никого не принимаете.
— Это правда, герр Гутенберг, но отвечать так — не в моих правилах. Если в это время буду в своем номере, то, пожалуйста, объясните ей, что врачебными делами я здесь не занимаюсь. Этого, возможно, будет достаточно.
— Она производит впечатление добропорядочной женщины. Но мне кажется, что такой ответ вряд ли ее удовлетворит.
— Тогда, будьте добры, предупредите ее, что у меня мало времени.
День уже был на исходе, когда кто-то тихонько постучал в дверь. Берек произнес «Битте». Порог переступила элегантно одетая женщина и в нерешительности остановилась. Берек поднялся ей навстречу. Прошло несколько томительных секунд, пока она тихо произнесла:
— Тысяча извинений, но у меня не было другого выхода. Доктор Шлезингер, есть человек, который считает, что от вас зависит его жизнь.
— От меня? Сомневаюсь. В Хагене немало видных врачей, с которыми я не могу и не собираюсь конкурировать. — А так как, судя по всему, этот ответ ее не удовлетворил, он продолжал: — Завтра я уезжаю в Бонн, и…
— Если это единственная причина, не позволяющая вам выслушать меня сегодня, я готова, если позволите, сопровождать вас в Бонн.
— Не понимаю. Может, лично вы нуждаетесь в моей помощи, и это заставило вас прийти ко мне?
— Не о себе и не о медицинской помощи собираюсь я говорить с вами. Не будь вы в Хагене, я бы разыскала вас в Амстердаме. Не удивляйтесь, если вы согласитесь уделить мне немного времени, вы все поймете.
— Коль скоро речь идет не о медицинской помощи, это упрощает дело. Но я все-таки врач, так что прошу присесть и разрешите задать вам несколько вопросов. Тогда, может быть, и времени у нас уйдет меньше.
— Нет, герр Шлезингер, это не тот случай, когда доктор спрашивает, а пациент отвечает. Ответа я буду ждать от вас.
— Это, фрау… — Берек на мгновение запнулся, — похоже скорее на ультиматум.
Женщина не обиделась и не растерялась.
— О каком ультиматуме может идти речь, если от вашего «да» или «нет» зависит жизнь человека. Вы сделали паузу, ожидая, должно быть, чтобы я представилась. Зовут меня Беттиной. Но мне не хотелось бы начинать разговор в этой комнате. Прошу вас, выйдем куда-нибудь из отеля.
— Куда и надолго ли?
— Куда хотите. Пожалуйста, не смотрите на меня так. Мне доподлинно известно, что вы, Бернард Шлезингер, не из трусливых. — Сказано это было так, будто она знала его уже много лет.
— Не собираетесь ли вы рассказать Шлезингеру о Шлезингере?
— О, нет. Речь пойдет о Курте Болендере. По вашему взгляду я, кажется, поняла, что вы ожидали услышать что угодно, только не это.
— Напрасно вы так считаете. Определенное сходство между вами и Болендером я заметил сразу. Вы его дочь?
— Боже упаси! У Болендера детей нет. Достаточно того, что мы троюродные брат и сестра. Между нами действительно есть какое-то внешнее сходство.
— Извините, фрау, — Берек как-то сразу потерял интерес к разговору, — что, собственно, вы мне собирались сказать?
— Герр Шлезингер, я со страхом в душе переступила порог вашей комнаты, думала, вы тут же меня прогоните. Мне важно знать правду о Болендере. Только поэтому я согласилась на роль посредника.
— Какие отношения могут быть между мною и Болендером? — Берек пытался говорить как можно спокойнее. — Кому могла прийти в голову такая нелепость?
— Я вижу, у вас нет желания пройтись со мною. Что ж, давайте поговорим здесь. — Усевшись в кресло у журнального столика, она спокойно произнесла: — Предложение исходит от Болендера.
Спустя мгновение она продолжала:
— Он вас заметил в зале еще в первый день суда и понял, что вы не свидетель обвинения…
— Что из этого?
— Он хотел бы знать, согласитесь ли вы подтвердить некоторые известные вам факты.
— Значит, он хотел бы знать, — стараясь себя сдерживать, сказал Берек, — соглашусь ли я стать свидетелем защиты. Неужели, фрау Беттина, вы не понимаете, что я должен был прекратить разговор с вами? Я этого не делаю только потому, что вы женщина. Не понимаю Болендера. Ни он, ни его адвокат во мне как свидетеле не нуждаются. Я уже не говорю о том, что для этой роли я не подхожу и по другим причинам. Возможно, фрау Беттина, здесь какое-то недоразумение или же вы что-то не так поняли. Ведь сами вы с Болендером в эти дни разговаривать не могли.
