— Вы правы. Один человек, которого я, разумеется, не могу вам назвать, передал мне его письма. Уверяю вас, что никто и ничего здесь не напутал и поняла я все так, как надо. Болендер не думает подкупить вас или же использовать в качестве свидетеля. Но он все же считает, что вы можете быть небесполезны друг другу. Вы, пусть и не официально, подтвердите факты, о которых он вам напомнит, а он, если верить ему, поможет вам разыскать Штангля. Он готов также выделить средства на памятник погибшим в Собиборе.
Берек привык не давать воли своим эмоциям, но тут он не выдержал и вскочил с места. Палач готов поставить золотое надгробие своим жертвам. Какое кощунство, какое наглое бесстыдство! Хотелось кричать от боли, от возмущения, от гнева. Но Берек знает — крик плохой помощник. Значит, надо набраться терпения и докопаться до сути.
— С неба, фрау Беттина, подарки не падают. — Берек попытался улыбнуться, но это ему не удалось.
— Болендер пишет, что он хотел бы только одного — подтверждения истины.
— Истина в том, что для него и высшая мера — недостаточное наказание.
— Возражать вам, герр Шлезингер, я не могу. Теперь, после того как я выполнила то, о чем меня просили, мне хотелось бы… — и она остановилась, обдумывая, стоит ли продолжать.
Берек терпеливо ждал.
— Вы понимаете, — наконец выдавила она, — Болендер хочет… — Она снова замолкла, явно ожидая проявления заинтересованности собеседника.
Берек, однако, продолжал хранить молчание. Собравшись с духом, она прервала затянувшуюся паузу.
— Он хотел бы, чтобы я подтвердила, что он не чистый ариец.
— Кто? — удивился Берек.
— Успокойтесь, герр Шлезингер. Все это ложь, и, как я понимаю, ложь, задуманная с дальним прицелом.
— Хорошо, что вы это понимаете. Может, действительно нам лучше продолжить этот разговор во время прогулки?
Теперь уже засомневалась Беттина.
— Все, что я хотела сказать, я сказала. Стены отеля мне уже не мешают.
— В таком случае, фрау Беттина, земля и небо нам тоже не помеха.
Вечерний город дышал прохладой. Накрапывал мелкий нудный дождик, такой, что не поймешь, когда начался и когда кончится. Берек решил вернуться в отель за зонтиком.
— Не надо, — сказала фрау Беттина, — меня такой дождик не пугает. Вы не боитесь простуды?
Он в это время думал о затее Болендера, но сказал:
— Глоток вина согревает зимой и охлаждает летом. Вы можете позволить себе поужинать со мной?
Она кокетливо поклонилась ему:
— С таким мужчиной — почему бы нет? Тем более что мне хотелось бы показать вам письмо Болендера, да и есть хочется.
— Гутенберг порекомендовал мне пивной бар неподалеку отсюда.
— Гутенберг, надо полагать, говорил, что вами интересуются?
— Да. Он сказал, что меня спрашивала добропорядочная дама, и, — Берек улыбнулся, — к тому же очень симпатичная.
— Ну уж, — махнула она рукой. — Говорят, очень красивая женщина вместе с вами выследила Болендера.
— И это вам известно? Я вижу, вам обо мне немало наговорили.
— Не беспокойтесь. Никто, кроме меня, этого знать не будет. Я понимаю, что такому человеку, как вы, приходится остерегаться.
Вход в пивной бар был ярко освещен. Вдоль тротуара стояли машины самых различных марок — «мерседесы», «фольксвагены», «пежо». Берек и фрау Беттина спустились по ступенькам, и перед ними, словно кто-то заранее был предупрежден об их приходе, раскрылась дверь. Пожилой человек с жиденькими седыми волосами, обрамлявшими голый череп, пригласил их следовать за собой. Он не представился, но и так видно было, что это хозяин.
Береку было интересно: предложено ли им столь удобное место у массивного стола без соседей в самом уютном зале случайно или по просьбе Гутенберга? Если справедливо второе предположение, то как владелец бара сразу же узнал их? Здесь, видимо, кроется профессиональный секрет.
Хозяин помог им снять пальто и сам же повесил их на вешалку рядом со столом. Поправляя прическу перед зеркалом, Беттина ощущала множество тянувшихся к ней взглядов.
Звон приборов усилил аппетит. На некоторое время Берек забыл о предстоящем разговоре. Он не отказался бы от яичницы со свежими, только что сорванными с грядки огурчиками. Берек подозвал кельнера. Беттина попросила накрыть скатертью неструганый дубовый стол. Кельнер быстро принес белую скатерть, расставил бокалы, тонкие стаканы. Они заказали форель, светлое пиво в глиняных кувшинах, бутылку сухого рейнского вина «Либфрауэнмильх». «Божественный напиток», — заметила Беттина. Пока готовилась рыба, которую при них только что выловили из аквариума, кельнер принес закуски, две рюмки водки, каждая величиной с наперсток, и небольшое овальное блюдо с нарезанным колечками луком.
